Буренка для дракона - Татьяна Андрианова

по другому назначению, самому что ни на есть мужскому. Только мужья у нее не приживаются. Все от сердечной хвори помирают, бедолаги. Пятый раз уже вдовеет. Местные уже никто не соглашается на ней жениться, а женщина она в самом соку. Так что хорошую цену даст. Не пожалеете.

Михай замычал, забился в путах. Видимо, перспектива стать постельной радостью вдовы его не сильно прельщала.

– Учитель, что делать будем? Денег-то у нас нет, – зашептал на ухо Гарш.

– У нас – нет, – ничуть не смутился Ровнер и спокойно отсчитал пошлину из кошеля пленника.

Глава 22

– Учитель, – Гарш едва вытерпел, пока телеги, скрипя плохо смазанными колесами, громыхая на ухабах, вкатились на центральную улицу, и лишь потом выпалил все, что думал, – вы ограбили связанного человека. Разве такое поведение достойно мага? Мы должны защищать людей от нежити, а не шарить в их кошелях, чтобы оплатить въезд.

– Народ, который защищают маги, должен быть благодарен, а не драть непомерную пошлину за въезд. Откуда вообще такой ценник? Столько только в Сувде с карет берут, – поспешил оправдать Ровнера Мжель.

Луу Альфин в адвокате не нуждался, но в душе поднялось теплое чувство благодарности.

– При чем здесь грабеж? Один воз принадлежит Михаю. Платить за самого Михая мы тоже не обязаны. А серебрушка за доставку живого сына матери невелика цена, – фыркнул маг.

– Мы вообще не должны платить вне зависимости, на чем въезжаем: на телеге, в карете или на осле, – возмутился несправедливостью жизни Гарш.

– Но не драться же со стражей на въезде, – возразил Ровнер. – Думаешь, в Тупере клеток для нас не найдется? Или они будут просторнее и меньше вонять?

– Это несправедливо! – возмущенно вскричал Гарш и в сердцах огрел волов поводьями.

Впрочем, меланхоличные животные даже не прибавили шаг, все так же неторопливо передвигали ноги, поднимая копытами дорожную пыль. – Мы же маги, нас должны уважать, а не связывать и держать взаперти.

– Добро пожаловать в реальность, – горько усмехнулся Ровнер. – Мы не в столице. У нас нет слуг, денег, еды, крыши над головой и даже нижнего белья. Зато теперь вы знаете – путь магов не выстлан розами. Мы не ходим по облакам и не летаем на драконах.

– Некоторые из нас сами драконы, – вставил Мжель, который хоть и не мог сменить ипостась, остро реагировал на любое упоминание о полетах на драконах.

– Вернемся, обязательно попрошу ввести такую практику на постоянную основу, – мечтательно предложил Ровнер. – На полигоне вы еще что-то из себя представляете, а чуть что-то идет не по плану – теряетесь.

– Может, не надо? – начал впадать в панику Гарш.

– Надо, студент Шавард. Надо, – сурово припечатал учитель, лишив ребят надежды на безоблачное будущее.

– Жесть. Нас теперь вся Академия ненавидеть будет, – пригорюнился Гарш, предвидя грядущие неприятности.

Теперь вечером не погуляешь, особенно следует избегать полупустых коридоров и в одиночку лучше не ходить. «Благодарность» сокурсников грозит ушибами, синяками и переломами. Единственный выход – объединиться, сплотить, так сказать, ряды, дабы не провоцировать окружающих, а спать с зажженным светом и по очереди.

– Без паники. Он еще может забыть, – тихо шепнул Мжель на ухо товарищу по несчастью.

– Я все слышу, – ехидно сообщил Ровнер, довольный будущим нововведением.

– Учитель, а почему мы собираемся вернуть Михая его матери, а не сдать страже? Разве его не должны судить? – быстро сориентировался Мжель и сменил неприятную тему.

Благо сам пленник ехал на одной телеге с Петешем и не мог слышать, как решается его судьба.

– Судить? – нарочито округлил темные глаза луу Альфин. – За что?

– Они с мамашей людей убивали и в пирожки в качестве начинки складывали, – возмущенно напомнил Гарш.

– И то и другое богопротивно и тянет на смертную казнь, – высокопарно добавил Мжель, который сам удивился, зачем приплел богов.

– И что мы скажем страже? – уточнил Ровнер. – У нас нет ни одного доказательства. Арачни и ту утопили русалки.

– Да. С Желанной нехорошо получилось. – Гарша передернуло от накативших воспоминаний, он судорожно сглотнул возникший в горле ком и закашлялся.

– «Нехорошо» – слишком слабо сказано. «Погано» или «мерзко» более к месту, – вВздохнул Мжель.

События прошлой ночи оставили гадкий осадок в душе каждого.

– Но учитель, неужели мы оставим все как есть? – возмутился несправедливостью бытия Гарш. – Разве мы не должны бороться со злом в любом его проявлении?

– Студент Шавард, ты неисправимый идеалист, – саркастически рассмеялся луу Альфин. – «Мы должны бороться со злом в любом его проявлении» звучит как девиз ордена рыцарей без страха и упрека. Ты уверен в выборе своего пути? Может, стоило пойти в военную академию, вступить в рыцарский орден или податься к воинствующим жрецам?

– Я – маг, а не рыцарь или жрец, – тут же надулся Гарш, будто принадлежность к рыцарскому или жреческому ордену было плевком в его нежную, трепетную душу. – И в своем выборе уверен как никогда. К тому же у жрецов, говорят, целибат блюсти надо, а от доспехов я сыпью покрываюсь. Лекарь говорит, аллергия.

– Прекрасно. Тогда оставь расследование убийств, разбоя и грабежей городской страже. Это, так сказать, зона их ответственности. Нам же остается борьба с монстрами, нечистью или нежитью. Как выяснилось, даже со своими обязанностями мы справляемся крайне плохо, а ты желаешь чужие на нас взвалить.

– Да. Эпично облажались, – согласился Мжель. – Но ведь мы не бросим это дело?

Ровнер промолчал. Он не собирался давать надежду там, где ее нет. Играть в расследование банально не было времени.

* * *

Увидев, как у едальни останавливаются две телеги с запряженными в них волами, тетка Степанида поняла, что удача не просто улыбнулась во все тридцать два зуба, но и одолжила у богатства вставную челюсть. Так что улыбка получилась широкая: в два ряда.

«Надо свечку Триединому поставить. Такая удача выпадает не каждый раз», – мысленно потерла руки женщина, подсчитывая предстоящие барыши.

Полуголых мужчин в Тупере пруд пруди, а эльфы даже одетые не появлялись ни разу. Вон как девки глаза таращат – вот-вот окосеют. Даже замужние женщины шеи посворачивали, а о вдовых и говорить нечего. Некоторые так опасно высовывались из