Формула смерти - Лесли Горвиц

Магнус мог надеяться только на то, то у Фонтаны найдется способ остановить разрушение плотины. В конце Концов, если он, Магнус, попадет под карающую десницу правосудия, Фонтана последует за ним.

Найти Фонтану оказалось делом нелегким. Впрочем, так было всегда. Доктор позвонил сначала в сыскное агентство, потом в телестудию, потом в «Нашез», и, наконец, в компанию автоперевозок. Везде он просил передать Фонтане, чтобы тот срочно позвонил ему.

В ожидании звонка от Фонтаны Магнус налил себе двойную порцию скотча. Алкоголь, попав в пустой желудок, сразу ударил ему в голову. Давненько он не был таким пьяным. Но теперь мир рисовался не такими мрачными красками. Ему было хорошо одному в доме. Барбара и Валери остались в городе. Не было ничего необычного в том, что Магнус укатил на Файр-Айленд в середине недели. Его коллеги понимали, что иногда ему требуется сбросить напряжение и успокоиться вблизи моря. Своим подчиненным он объяснял, что едет подзарядить батареи, и они его понимали.

Сообщать жене о звонке он не считал нужным. Доктор вышел на веранду; прихватив с собой бутылку скотча и модульный телефон. Окна выходили на рощицу, сквозь которую проглядывала океанская гладь. Небо прояснилось, открыв созвездие Ориона. Время от времени в поле его зрения попадали гуляющие по берегу влюбленные пары. Шум волн убаюкивал, и Магнус задремал. Он вздрогнул, когда вдруг зазвонил телефон. Несколько секунд соображал, кто бы это мог быть, но, подняв трубку, сразу все вспомнил.

— Это Фонтана. Что случилось?

— Беда. Сегодня днем мне звонил Лу Ватерман.

— Ватерман? Я-то думал, что он уже червей кормит, — Фонтана был удивлен, и это не предвещало ничего хорошего.

Магнус подробно рассказывал о разговоре с судьей, время от времени делая паузы в надежде, что Фонтана посмеется, успокоит и ободрит его, но тот сосредоточенно молчал, что также не предвещало ничего хорошего.

— Как ты думаешь, Рэй, что мне теперь делать?

— Почему бы нам не встретиться и не обговорить это дело, например, завтра в «Нашез»?

— Я не хочу появляться в городе, хотелось бы остаться здесь, — на острове Магнус чувствовал себя в большей безопасности, и поэтому, как ни упрашивал его Фонтана, твердо стоял на своем.

— Хорошо, — уступил, в конце концов, Фонтана. — Оставайся там и никуда не выезжай. Я скажу тебе, что нужно делать, и завтра кого-нибудь пришлю.

— Что ты собираешься предпринять, Рэй? — Магнус ненавидел себя за то, что его голос звучал умоляюще и жалобно. — Хотелось бы знать.

— Превентивные меры, Курт. Успокойся и поспи. Хорошо?

— Рэй, послушай, думаешь, твои превентивные меры… — но Фонтана уже повесил трубку.

Вскоре Магнус забылся тревожным сном. Ночью он несколько раз просыпался, обливаясь потом, и лежал, глядя в потолок и слушая ночные звуки: шелест ветра в листве деревьев, жужжание насекомых и шум прибоя. Когда понял, что заснуть ему больше не удастся, встал с постели и оделся. После вчерашней чрезмерной дозы скотча голова раскалывалась, а в желудке творилось Бог знает что.

Магнус вышел из дома и побрел к океану. Было по-предрассветному прохладно. Чувствовал он себя прескверно, хотя голова оставалась на удивление ясной. Теперь он начинал понимать, что беспокоило его больше всего.

Во время разговора с Фонтаной Магнус не придал особого значения его обещанию прислать кого-нибудь. Он подумал, что босс хочет, чтобы посланник успокоил и ободрил его, но сейчас, протрезвев, он решил, что дело в другом.

У него перед глазами стоял Фрэнсис Холмс, лежащий на столе для вскрытий. Как доктор ни пытался, он не мог воссоздать в своем воображении образ живого Холмса. Он был почти уверен, что, убрав Холмса, однажды захотят убрать и его.

Может быть, этот день уже наступил. Чем больше он размышлял о предстоящей встрече с посланником Фонтаны, тем сильнее утверждался в этой мысли. Поставив себя на место Фонтаны, Магнус попытался представить ход его мыслей: судмедэксперт засыпался, пользы от него уже не будет, а вот прихватить его с собой в тюрьму Магнус может.

Доктор оставался на берегу довольно долго, наконец принял решение, что будет делать дальше, и побрел к дому.

Несмотря на ранний час, он все-таки позвонил домой.

— Что-нибудь случилось? — спросила Барбара сонным голосом.

— Нет, я только что проснулся и захотел услышать твой голос.

— С тобой все в порядке? Я имею в виду, с головой?

— Я чувствую себя прекрасно, — соврал Магнус. — Просто у меня бессоница. Как там Вэл?

— Нормально. Сейчас спит, как и весь мир, а тебе все неймется. Ты можешь позвонить вечером? Мне нужно побывать в городе, но к шести буду дома, так что звони.

— Хорошо, Барбара. Я люблю тебя.

— Да, да, Курт. Я тоже тебя люблю, — Барбара повесила трубку.

Магнус набрал другой номер:

— Привет, Кейт. Это я, Курт.

— Как дела, милый? Что-нибудь случилось?

— Ничего особенного, просто захотелось позвонить и сказать тебе привет.

— Привет… — она замолчала, ожидая продолжения.

— Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Магнус.

— Я в полном порядке, Курт. Могли бы мы поговорить позже?

— Ты не одна? — он попытался представить себе мужчину, лежащего рядом с ней, но увидел только аморфную мускулистую фигуру с растрепанными в пылу любовных утех волосами.

— Что?.. Нет, я одна, — сказала Кейт, и Магнус сразу понял, что она врет. — Но я ужасно хочу спать. До свидания, милый, — Кейт повесила трубку, не дав ему возможности сказать что-нибудь еще.

А чего он ждал? Слов любви? Сочувствия? Не много ли он хочет? Тем более в шесть двадцать пять утра.

Сам не зная зачем, доктор набрал еще один номер, но как только услышал ее сонный голос, слова вылетели у него из головы, и он понял, что не знает, о чем говорить.

— Алло, алло, кто это? Это ты, Майкл?

Магнус осторожно положил трубку. О чем, собственно, он собирался говорить с Гейл Айвз? О том, что она ему нравится? Наверняка она бы его не поняла. Так или иначе, сейчас это не имеет значения.

Доктор вспомнил о пистолете двадцать второго калибра «айвар джонсон», на который имел раз-решение, но так ни разу и не воспользовался. Магнус сел в плетеное кресло в гостиной, взвел курок, приставил ствол сначала к сердцу, потом к виску, пока не собираясь нажимать на спусковой крючок — ему хотелось узнать, что испытывает самоубийца перед тем, как сведет счеты с жизнью. Ощущение было не из приятных. Его сердце зашлось в таком бешеном ритме, что он испугался умереть от сердечного приступа еще до того, как пустит себе пулю в лоб.

Магнус не мог не думать о вскрытиях многочисленных жертв, погибших от огнестрельного оружия. Он с отвращением положил пистолет на место, сходил в ванную и вернулся с четырьмя пузырьками. Доктор поставил их на стол, рядом с початой литровой бутылкой скотча. Четыре маленьких пузырька: секонал, туинал, нембутал и тофранил. Что принять? Туинал и секонал подействуют через два-три часа, и он будет мертв, нембутал — через пять-шесть часов, а тофранил, в отличие от барбитуратов, прежде чем убить, приведет его в возбужденное состояние и вызовет галлюцинации.

Он выложил на стол полутораграммовые таблетки туинала и секонала, затем двухграммовые — нембутала и тофранила, плеснул в стакан виски, выпил, подождал, пока приятная теплота разольется по телу, и уставился на таблетки. Он сделал свой выбор.

Глава 15

Майкл решил, что судья уже проснулся, снял трубку и набрал номер, очень рассчитывая на Ватермана, хотя и отдавал себе отчет в том, что у того может выйти какая-нибудь промашка. Вчерашний звонок Магнусу — эффектный ход, имевший целью доставить удовольствие Майклу, но, с другой стороны, он мог послужить предупреждением шефу Бюро судмедэкспертизы, чтобы заметал следы. Сейчас самое главное — контакт с окружным прокурором Барбанелом; если Ватерману удалось переговорить с ним, этого вполне достаточно.

Трубку подняла Изабелла. Часы показывали восемь утра, но ее голос звучал так, словно она только что проснулась.

— Мистер Фридлэндер?

— Да.

— Вам не удастся поговорить с судьей.

— Он спит?

— К сожалению, ночью умер.

— О Господи! Извините, мне очень жаль… — Майкл был в растерянности. — Вы не знаете, говорил ли он с окружным прокурором мистером Барбанелом?

— Судья весь вечер сидел на телефоне. Не знаю, кому он звонил. Извините.

Растерянность прошла, и Майклом овладело злое отчаяние, будто он добрался до самой двери, но в последний момент та захлопнулась перед самым его носом. В телефонном справочнике он нашел нужный номер и позвонил в окружную прокуратуру района Манхэттена. Конечно, никто и не подумал соединять некоего мистера Фридлэндера с прокурором, но Майкл сказал, что это касается судьи Ватермана, и оставил свой номер телефона.