Маленький книжный магазинчик в Тегеране - Марьян Камали

по двадцать с небольшим лет, и я не хочу, чтобы мой сын попал в армию – его отправят на фронт убивать иракцев. Ради чего? Ради этого нового исламского правительства, чтобы оно почувствовало себя сильным? И чтобы моя дочь не могла выйти на улицу без хиджаба? Что мы получили? Я больше не узнаю нашу страну.

Ройя-джан, Джахангир стал военным врачом. Моя дорогая Ройя, его убили на фронте. Как опустел без него мир!

25. 2013. Большой магазин-склад

Экранчик телефона странно увеличивал нос сестры. Ройя предпочитала разговаривать по телефону без видеосвязи, ей так больше нравилось, но Зари настояла, чтобы они каждую неделю общались по Фейстайм. Пожалуй, Ройя была ретроградкой, но она с трудом терпела свое лицо в телефоне. Зачем это нужно? Впрочем, надо признаться, что ей было приятно видеть Зари, даже на этом гаджете. Сестра уже стала бабушкой, перенесла операцию по замене тазобедренного сустава и почти каждый день спорила с невесткой.

– Уолтеру нужны скрепки и измельчитель бумаги. Мне надо идти, Зари.

– Окей, сестрица! Знаешь, удивительно, что у тебя кожа как у молодой. И это в семьдесят семь лет! Все благодаря нашим генам!

– Передай привет Джеку, Дариусу, Лейле и всем внукам.

– Передам. Надеюсь увидеть тебя в Новруз! Обними за меня Уолтера и Кайла.

* * *

Год за годом бесследно улетали в прошлое. Минули десятки лет с тех пор, как Мэриголд умерла от острого ларингита, и еще больше десятков лет с августа 53-го, когда в результате переворота был свергнут премьер-министр Мосаддык. Мир полностью переменился. В 1979 году Иран стал Исламской республикой, теперь ее страной правил не шах, а мусульманские политические лидеры. Утраты множились, и Ройя не успевала их оплакивать. Уолтер пристально следил за новостями, а Ройя готова была скорее сунуть голову в духовку, чем смотреть всякую чушь, подававшуюся в качестве «новостей» по кабельному телевидению.

Но дети не могли умереть. Они не могли исчезнуть. Ее доченька не умерла. Врачи в больнице хотели, чтобы она поверила, будто годовалый ребенок может умереть, хотя дочка только что дышала у нее на руках. Мэриголд не просто была с ней рядом днем и ночью. Мэриголд оставалась частью Ройи. Она все время носила дочку с собой. Дети никогда не расстаются с тобой.

Сестрица, думай о Кайле! Мэриголд умерла, но у тебя есть Кайл!

В сорок два года, проработав целую вечность на административной должности в Гарвардской бизнес-школе и решив для себя, что она никогда больше не станет матерью – ясно, что она не годится в матери, – на свет появился Кайл. Невозможное снова произошло. Сюрприз, случай, ребенок. Они с Уолтером снова могли прикоснуться к крошечному личику. И снова их переполняли счастье и страх.

Кайл возродил ее к жизни. С ним она связывала свои мечты. Он пробудил ее, она снова научилась смеяться. Он стал ее смыслом жизни. Ради него она старалась твердо стоять на ногах.

Когда Кайл вырос (стал доктором!), утренние прогулки Ройи помогали ей сохранять разум и здоровье. Она не гуляла с подругами. Подруги слишком много болтали, а Ройе нужно было оставаться наедине со своими мыслями. Конечно, некоторые соседские женщины встречались в сильный холод в торговом центре – молле – и гуляли там. Ройя получала сообщения по местным интернет-рассылкам, где всех приглашали участвовать в развлечении: Встречайтесь возле павильона «Корица»! Там продавали жареные пончики, маслянистые, обильно приправленные корицей. Нет уж, спасибо. Ройя не хотела ходить взад-вперед по каменной коробке молла мимо ярко освещенных магазинчиков, торговавших ненужными вещами, и дышать несвежим воздухом. Ее всегда поражало огромное количество всякой дребедени. Лучше уж она погуляет как можно дольше на природе. Пока еще в состоянии двигаться.

А ей было необходимо двигаться. Некоторые вещи остаются с тобой, преследуют тебя. Некоторые угли врастают в твою кожу. Нельзя забыть выстрелы. Нельзя забыть любовь.

Иногда по ночам она ощущала его дыхание возле своего уха. Временами ей казалось, что его лицо мелькало в толпе где-нибудь в Новой Англии или даже когда-то в Калифорнии. Когда похожий человек проходил мимо, ее тело словно пронзало током, и на мгновение она верила в то, что это он. Однажды в Бостоне, в «Филен», когда она искала рубашку для Уолтера, мужчина, стоявший по другую сторону стойки с одеждой, напомнил ей Бахмана. Она была уверена, что видит Бахмана, но, конечно, это был не он. Не мог быть им. В другой раз на стоянке возле аэропорта молодой парень казался похожим на Бахмана… И походка такая же. Ройя даже ухватилась за поручень, чтобы сохранить равновесие. Парню было лет двадцать. Придя в себя, она сообразила, что ей уже за сорок. Значит, Бахману столько же. Конечно, это не мог быть он. Но она не могла представить его себе постаревшим, немолодым. Неужели у него поредели волосы? Или он потолстел? Вот Уолтер все еще мог похвастаться пышной шевелюрой. Патриция называла его «роскошным мужчиной», вылитым Джимми Стюартом. Ну а Бахман? На какого киноактера он похож? Что уготовила ему жизнь? Увы, она этого не узнает никогда.

Когда родился Кайл, в ее капсуле одиночества и боли появился небольшой пузырек воздуха. Вскоре он расширился и снова впустил в капсулу окружающий мир. Благодаря Кайлу Ройя пила чай с другими мамами. Благодаря ему она посещала заседания родительского комитета, прыгала от радости, когда сын удачно бил по бейсбольному мячу. Она снова познала радость, снова легко двигалась, готовила по утрам омлеты, обсуждала футбольный счет, корпела над учебниками и просматривала табель успеваемости. Благодаря сыну она снова стала знакомиться с миром.

– Что будет, если из нас вытечет вся кровь?

Вопросам мальчика не было конца. Он рос бесконечно любознательным. Она отводила сына в библиотеку, сажала на колени и читала книжку за книжкой. В детстве Кайл говорил с иранским акцентом, потому что слышал в основном маму. Когда он пошел в школу, акцент пропал. Другие матери жаловались, что их дети невнимательны на уроках, а Кайл учился охотно. Ему всегда хотелось понять, как устроен мир. Когда он был маленьким, они были двумя мушкетерами. Третий мушкетер – его старшая сестренка – всегда жил в сердце Ройи. Ее Мэриголд.

Ройя радовалась, что могла уйти с работы и заниматься сыном, радовалась, что их семья может позволить себе это. Ей хотелось проводить все время рядом с ним. Ей хотелось взять в ладони его сердце и защитить от всех несчастий и обид. Ей хотелось защитить Кайла от всех опасностей, утрат и горестей. Но она знала, что судьба написана у