Маленький книжный магазинчик в Тегеране - Марьян Камали

и полон утрат, что люди появляются в твоей жизни, а потом бесследно исчезают, – и все вдруг меняется в один миг. Случайно увиденный магазин, стакан чая – и твой мир перевернулся.

Сын Бахмана, Омид, – он сказал ей свое имя – был приятным и открытым. Преимущество жизни в Америке, отличительная черта его поколения. Он охотно отвечал на ее вопросы. Ему были чужды настороженность и подозрительность. Когда она сказала, что знала когда-то его отца, он удивленно поднял брови.

– Серьезно? Вау! Вы шутите?

У нее не поворачивался язык спросить, жив его отец или нет. После гибели Джахангира она больше не слышала никаких вестей о Бахмане и прогнала память о нем в глубины своего сознания. Но его сын словно читал ее мысли.

– Сказать ему, что я видел вас? – спросил он. – Ему будет интересно узнать, что я встретился с его старой знакомой.

– В этом нет необходимости, абсолютно нет, – ответила она. – Не беспокойте его. Мы были едва знакомы. Мне просто приятно узнать, что он… ну… И познакомиться с его сыном. Я с удовольствием поговорила с вами. Благодарю вас за чай. Сейчас мне пора идти. Меня ждет муж.

– О, конечно. Сейчас он в пансионате для престарелых в Дакстоне, но я говорю так, на всякий случай. Он очень одинок. Мы с сестрой навещаем его, когда можем. Но вы понимаете, как это трудно при нынешнем безумном темпе жизни.

Мальчик, который хотел изменить мир, теперь в доме престарелых? У нее это не укладывалось в голове. А что случилось с Шахлой? Но Ройя не решилась спросить у этого доброжелательного мужчины про его мать. Она повторила, что ей пора идти, и они оба повторили несколько раз, как тесен мир и что ей нужно приехать сюда снова.

Новые стельки изготовлены из пеноматериала с эффектом памяти, сообщил Уолтер, когда они возвращались из клиники. Но при этом они на удивление твердые, как это понимать?

– Не удивлюсь, если скоро нас отправят прямо в Вашингтон! Теперь я буду голосовать против них, – простонал он, садясь в машину. И только потом спросил: – Что случилось, Ройя? Ты какая-то бледная. Ройя, что с тобой?

– Ничего. Просто у меня слегка закружилась голова, вот и все.

– Может, остановить машину?

– Нет, Уолтер, не надо. Поедем дальше.

* * *

Дома она никак не могла успокоиться, ее била дрожь.

– Я приготовлю тебе кофе, – сказал Уолтер. – Ты взбодришься. – Он надел мокасины и направился к их кофеварке. Не к шикарной эспрессо-машине с капсулами из натурального кофе – Зари все время уговаривала их купить такую. Уолтер предпочитал кофе, сваренный по старинке, и держал его целый день в кувшине.

– Спасибо. Я зайду в ванную!

Верблюжьи мокасины Уолтера с бежевым мехом вокруг щиколоток промелькнули цветным пятном, когда Ройя промчалась мимо мужа.

Заряженная энергией, неожиданной и пугающей, она легко поднялась по лестнице (с такой быстротой она не двигалась уже много лет). Торопливо подошла к письменному столу, стоящему в их с Уолтером спальне, села и включила ноутбук. У нее вспотели руки (скорее всего, от термоперчаток), а сердце учащенно стучало. Возможно, это были симптомы приближающегося сердечного приступа. У нее случится удар, как у их соседки миссис Майкл, ее голова упадет на клавиатуру. Уолтер увидит ее, но так и не узнает, что она собиралась напечатать. Может, лучше остановиться? Но слезы уже текли по ее щекам, когда она снова вспомнила колокольчик из магазина канцтоваров. Она кликнула на браузер, как учил ее Кайл, перевела курсор на поисковую строку и напечатала: «Дом престарелых в Дакстоне».

Что же ты, сестрица, не искала его в Гугле все эти годы! Вот я, например, нашла всех мужчин, в которых была когда-то влюблена. Юсоф из Тегерана теперь на пенсии, а до этого работал нейрохирургом в Мэриленде – я видела его фотку на сайте. Я говорила тебе? Но ты настаивала, что хочешь оставить свое прошлое в прошлом. Как будто это возможно!

У нее дрожали пальцы. Что ж, если уж ей грозит инфаркт или инсульт, то она хотя бы выяснит, что случилось. В ту летнюю ночь она поцеловала его возле кустов жасмина. Он научил ее танцевать танго. За его письмами она бегала день за днем в то проклятое лето, ему она писала авторучкой с синими чернилами страницу за страницей. Его она ждала на площади.

Кажется, Уолтер уже наливает чашку маслянистого кофе. Ройя протянула руку за очками.

Теперь она смогла четко рассмотреть картинки и слова. Пансионат для престарелых находился в центре красивого Дакстона, штат Массачусетс; он принадлежал муниципальным властям, живущим там пожилым людям предоставлялся полный уход. Деревья над озером, танцующие старики, крупным планом тарелка с тушеной говядиной и морковью, надпись «Восхитительная домашняя еда!»… Ройе казалось, что она смотрит что-то запретное, но это абсолютно нормально и уместно. Парень, когда-то создавший в Америке свой магазин канцтоваров, жил в этом доме престарелых – который, согласно карте Гугла, находился в 53,5 мили от ее дома. Дома, где ее ждал Уолтер. Как тебе это нравится?

На сайте значились номера телефона и факса, подробно объяснялось, как добраться до главного входа с севера, юга, востока и запада. Ройя прижала пальцы к уголкам глаз. Смешная старуха хочет встретиться со своим прошлым, с которым, как ей казалось, она примирилась тысячу лет назад.

Она встала и хотела спуститься вниз к Уолтеру.

Но тут же, с силой притяжения, превосходившей гравитацию, снова села в кресло. Просто ей нужно спросить его – почему. Почему он лгал? Почему бросил ее? Почему так резко прекратил все отношения? Почему передумал? Во всяком случае, она заслуживала того, чтобы услышать от него ответ через столько лет. Кто знает, когда перестанет биться его сердце? Она хочет разобраться с этим раз и навсегда.

Она кликнула на «Контакты» и увидела номер телефона.

Но звонить не стала. Вместо этого спустилась вниз. Уолтер снова спросил, что случилось.

Когда-то давно, еще в Калифорнии, в первый год их знакомства, она говорила Уолтеру, что в Тегеране у нее был парень. Просто школьный роман. Ничего серьезного. А у кого его не было?

Ей было странно и неловко говорить мужу о ньютонском магазине канцтоваров, словно она раскрывала чужой секрет, не ее собственный, словно отдергивала занавеску и обнажала что-то заветное и сладкое, но полное опасности.

Шли день за днем. Ройя часто плакала без всякого повода. Постоянно, в любое время она думала о том магазине на Уолнат-стрит. Все эти годы он существовал там, в том же штате, где жила она, в нескольких городках от мест, где она проводила