Двойник короля 11 - Артемий Скабер

саблю из ножен и передал дедку. Я внимательно изучил его оружие. Красивый меч с изогнутым лезвием, украшенным гравировкой. Рукоять инкрустирована драгоценными камнями, которые сверкали под лучами утреннего солнца. Такое оружие, наверное, передаётся из поколения в поколение. Меч не просто для убийства, он символ, часть родовой истории.

— А где твоё оружие, русский? — спросил через переводчика один из свидетелей — тот, который помоложе.

Вот что за гостеприимство?.. Могли бы и одолжить на время нашей битвы. Жопошники…

— У мальчика нет меча! — засмеялись турки, переглядываясь.

Я улыбнулся и из-под пиджака достал свой клинок, переместив его из пространственного кольца мгновением ранее. В отличие от богато украшенной сабли Нишанджи, мой меч выглядел гораздо скромнее. Грубая рукоять без вычурности и позолоты, само лезвие — тоже не эталон красоты. Местами широкое, с зазубринами. Но это оружие создано из когтя водяного медведя. Его главная задача — не красоваться, а убивать, и с ней оно справляется превосходно.

Рука сжала рукоять. Говорят, магия запрещена? Хорошо… Пока понаблюдаю за своим противником. И, если всё пойдёт как надо, приведу в действие свою ночную задумку. Всю голову сломал, пока придумывал этот план, но, кажется, он должен сработать.

— Пусть поединок начнётся, — объявил дедок, отступая к остальным свидетелям.

Мы с Нишанджи заняли позиции в центре круга, образованного солдатами. Между нами было около трёх метров — достаточно, чтобы начать с нейтральной дистанции.

— Русский, я отрежу твою голову, а тело сожгу! — заявил отец Зейнаб, поднимая саблю.

— Отрезалка у тебя ещё не выросла, — кивнул ему в ответ.

Тургут замялся. У него не получилось дословно перевести мои слова — видимо, слишком грубые для их чопорного восприятия. Но то, что сказал парень, очень возмутило турка. Лицо Нишанджи исказилось от гнева, а глаза сверкнули так, словно он мог испепелить меня взглядом.

Первый удар нанёс Хайруллах — широкий, размашистый, от плеча. Я легко парировал его, отступив на полшага назад. Клинки встретились с лязгом, высекая искры в утреннем воздухе.

Ещё один удар, снова парирование. Мы кружили по площадке, изучая друг друга. Нишанджи двигался плавно, но с неожиданной для его возраста лёгкостью. Он не тратил силы впустую, каждое движение было выверенным, точным.

Интересно, во скольких поединках уже участвовал отец Зейнаб? По его манере держать оружие, по постановке ног и корпуса виден богатый боевой опыт. Глупо не признавать мастерство противника, но я заметил и его слабые места — слишком предсказуемые комбинации ударов, чуть замедленная реакция при смене направления атаки. Молодой турок бы дёрнулся сразу в попытке немедленно убить, а этот имеет опыт сражения с разными противниками. И, судя по всему, я удивил его и остальных тем, что выбрал ту же стратегию — не спешить, изучать соперника.

Наши клинки снова скрестились. Хорошая сталь у его сабли. Мой меч уже давно разрубил бы обычное оружие, но этот клинок, должно быть, создан лучшими мастерами империи, раз выдерживает мои удары.

— Ты хорошо сражаешься… для дипломата, — произнёс Нишанджи через Тургута, продолжая атаковать.

— А ты неплохо для старика, — парировал я его выпад и словесный укол.

Мы продолжали обмениваться ударами, постепенно увеличивая темп. Я намеренно сдерживался, чтобы не показать все свои возможности раньше времени. Пусть думает, что мы равны по мастерству.

Нишанджи нанёс несколько хороших ударов подряд, заставив меня перейти к активной защите. Один из его выпадов достиг цели: лезвие слегка чиркнуло по моей руке, рассекая рукав пиджака, но кожа осталась нетронутой.

«Яд? — почувствовал я. — Этот засранец нанёс яд на своё оружие?»

Хайруллах заметил, что его удар не возымел эффекта, и в глазах промелькнуло удивление. Но через мгновение на лице турка растянулась довольная улыбка. Он явно ожидал какого-то результата от царапины, которую не смог нанести.

И тут моё сердце пропустило удар. Источник запульсировал, реагируя на что-то невидимое. Это ощущение… Я его где-то уже испытывал.Что? Как? Это же слизь затылочника! Откуда она у него? Проклятье, турки где-то добыли редчайшее вещество и использовали против меня! В следующую секунду чуть повело в сторону. Я пропустил удар, и Нишанджи успел резануть меня по предплечью.

На этот раз атака была сильнее, но снова без следов на коже. Эффект от яда чуть усилился, вызывая лёгкое головокружение. Хайруллах выглядел крайне удивлённым. Его глаза расширились, а рука на мгновение замерла в воздухе.

Согласно плану турка, я сейчас должен был почти выключиться, а он — снести мне голову. Вот только я не фигнёй страдал, пока находился в «коридоре» серой зоны. Мой источник вобрал в себя часть магической структуры затылочника, а тело уже выработало некоторый иммунитет к его яду.

Тем не менее нельзя недооценивать опасность. Если концентрация высока, даже моя защита может не справиться. Нужно действовать быстрее.

Я зевнул ещё раз, демонстративно хрустнув шеей. Моё спокойствие явно нервировало Нишанджи. Он ожидал увидеть мучения, панику, а не раздражающую невозмутимость.

— И это великий Нишанджи? — произнёс я громко, чтобы Тургут точно услышал. — Не может одолеть мальчика? Неудивительно, что наши войска дали вам прикурить, а ваши люди бежали.

Мои слова перевели, и турки снова оскорбились. Лица сановников исказились гневом, а солдаты вокруг напряглись ещё сильнее. Похоже, только это они и умеют делать — обижаться на правду.

Рука сжала меч крепче. Меня снова чуть повело. Удивительно, не думал, что у них есть слизь затылочника. Внутренний хомяк-генерал проснулся и захотел заполучить эту драгоценную жидкость, но сейчас не время для коллекционирования, надо сосредоточиться на бое.

Мы снова обменялись серией ударов. Каждый раз, когда наши клинки соприкасались, я чувствовал, как по моему мечу пробегает странная вибрация. Словно лезвие из когтя водяного медведя каким-то образом реагировало на яд затылочника.

Нишанджи заметно ускорился. Его комбинации стали более изощрёнными, удары — сильнее и точнее. Наконец-то он перестал играть и начал сражаться всерьёз. Отлично, а то я уже устал от этого медленного танца.

В какой-то момент мне удалось пробить защиту. Лезвие скользнуло по его щеке, оставив тонкую красную линию. Кровь медленно потекла по лицу турка, пачкая седеющую бороду.

Хайруллах лишь оскалился, словно порез только раззадорил его. Он бросился в атаку с новой яростью, сокращая дистанцию. Это была ошибка: я лучше работаю на близкой дистанции, где могу использовать скорость своих реакций.

Уже почти был готов начать использовать свою заготовку, как вдруг Тургут крикнул:

— Остановитесь! Шехзаде здесь!

Мой противник замер. Я тоже отстранился, опустив клинок. К нам