Медные колокола - Ирина Анненкова

- Это сбитень, - насмешливо ухмыльнулся коварный злоумышленник. – Без зубов дракона, а так же без прочих частей его тела, а именно: когтей, чешуи, кожи, костей, жил, сердца, печени… продолжить, или хватит?

Я оценила его черноватый юмор, успокоилась, села повыше и протянула руку за кружкой. Но в этот момент дверь с легким скрипом приотворилась, и в образовавшуюся щель ввинтился пушистый серый кот. Увидав меня, он издал торжествующий мяв, в два огромных прыжка пересек комнату, взлетел на лавку и уткнулся носом мне в щеку.

- Славочка, - пропыхтел он, - Славочка! Ты жива! – и от избытка чувств сладко зажмурился.

И тут мутная пелена, прихотливо затянувшая мою память, исчезла. Я всё вспомнила. И мой дом, и Степку, и Ванятку, и Тинку с Хитрецом, и злодея-колдуна, наложившего смертельное заклятье на земли окрест Черного Леса, и наш поход к Западным Горам в поисках помощи, и Истопки, и мортисов, и стаю волков, и скачку по ночному лесу, и темный дом за частоколом, и пытающегося нас прогнать старика…, и хмурого рассерженного мага в рваной куртке….

Впрочем, кое-что мне вспомнить не удалось. Точнее, кое-кого.

Крепко прижав к себе Степана, я повыше натянула одеяло и настороженно уставилась на совершенно незнакомого мне парня, который в свою очередь внимательно разглядывал нас.

- Ты кто?!

- Ну что, вернулась к тебе память? – усмехнувшись, спросил незнакомец.

- Славка, пусти, задушишь! – страдальчески прохрипел Степка.

- Вернулась. Но тебя я не знаю, и это точно… стой, где стоишь, не приближайся! – я немного ослабила хватку, вытащила из-под одеяла свободную от кота правую руку и сложила пальцы для оборонного пасса.

- Эй, эй, ну-ка, не дури! – засмеялся парень и сделал шаг назад. – Видишь, я к тебе не подхожу. И не вздумай колдовать: я и так еле-еле залатал твою ауру. Там ещё всё очень хрупко, так что ещё как минимум пару дней – никакой магии, поняла?

- Даже и не надейся, надо будет – и колдану! – я вызывающе вздернула подбородок. Ничего себе заявочки, а?

- Да пожалуйста, - он пожал плечами. – Только учти: я с тобой больше возиться не буду, помирай себе на здоровье.

- А я тебя и не прошу со мной возиться! – возмутилась я.

- Это точно, ты не просишь, - насмешливо сощурился парень. – Просто лежишь себе, переливаешься всеми оттенками зеленого, да потихоньку концы отдаешь. А так – нет, не просишь!

- Да кто же ты такой?!

- Значит, не узнала? – он немного неловко улыбнулся.

Я решительно помотала головой: дескать, ни малейшего понятия не имею. Однако не прочь бы и узнать! Незнакомец открыл рот, судя по всему, собираясь раскрыть мне эту страшную тайну, когда из-за двери послышался вполне знакомый старческий голос:

- Господин Дар, я принес, как ты просил, бочонок с кипрейным медом и горшочек пчелиной огневки. Куда их тебе поставить?

Ой. Ой! Ой, мама! Мамочка!!!!!

- Дядька Осмол, да ты поставь их пока на стол, - откликнулся парень, не замечая моей отвисшей челюсти, - я потом сам разберусь, куда что. Ну, чего ты уставилась, как будто привидение увидела? – обратился он уже ко мне, а потом посоветовал: - Рот-то закрой, ворона влетит!

Я невежливо ткнула в него пальцем:

- Это что, ты?!

Парень критически оглядел себя, немного поразмыслил и согласился:

- Я – это я!

- Он, он, - радостно подтвердил довольный Степка, угревшийся у меня подмышкой.

При нашей первой встрече этот человек показался мне гораздо старше. Не мудрено, что сейчас я его не узнала. Темные, почти черные волосы, собранные в хвост, теперь ничем не напоминали грязно-сивые растрепанные патлы. Тонкие черты смуглого молодого лица тоже имели мало общего с хмурой измученной физиономией, покрытой разводами пота и болотной тины. Перепачканные лохмотья уступили место чистым замшевым штанам и рубашке. Но передо мной совершенно точно стоял свирепый хозяин моего Хитреца. Прошу прощения, Пилигрима. Злющий колдун, собиравшийся наложить на нас страшное заклятие.

И, похоже, мы по-прежнему находимся в его доме и в его власти. И что мне прикажете теперь делать? Куда бежать?

- Степочка, а как там Ванятка? Как Горыныч, Тинка? – слабым голосом поинтересовалась я.

- Все на конюшне. Ванька нынче оттуда и носа не кажет, - бодро отрапортовал кот.

Ну, вот! Бедный ребенок! Этот злодей его даже в дом не пустил!

- Так ты пойди, скажи ему, чтобы он быстро собрал наши вещи. Я сейчас встаю, и мы уезжаем.

Оба – и человек, и кот – уставились на меня так, словно я внезапно покрылась разноцветной чешуёй и отрастила ещё две головы. Да плевать! Лишь бы нам удалось отсюда вырваться, пока нас тут не опоили, не заколдовали, не разобрали на простые и золотые составляющие и не использовали в черномагических обрядах. То, что мы попали в лапы чернокнижника-некроманта, я не сомневалась. Сообразил, поди, мерзавец, что добыча сама приплыла к нему в лапы, вот и оставил для опытов!

Кстати, а что, если это и есть тот самый злодей, который заколдовал Черный Лес и окрестные села?!!!!

Я искоса бросила вороватый взгляд на удивленного парня. Ну, точно, он!! Никаких сомнений.

- Я что, невнятно говорю? – мрачно поинтересовалась я. Сейчас, сейчас я всё узнаю. Не отпустит – некромант. Отпустит… - значит, коварный некромант!

- Слав, а…зачем? – изумленно пискнул Степан. – Скоро же обед!

Совсем тут что ли они все с ума посходили?!

- Ты далеко собралась? – вкрадчиво поинтересовался хозяин дома.

- Не важно! Спасибо тебе большое за гостеприимство, но нам пора, у нас дел по горло, – буркнула я, роняя на пол кота, спустила ноги с лавки и попыталась встать. Ой, а это-то что такое?!

Отбросив в сторону одеяло, я поняла, что одета в светлый полотняный балахон до пят, мягкий от многократных стирок и подозрительно смахивающий на саван. При более детальном осмотре никакой другой одежды я на себе не обнаружила. Моё лицо медленно, но верно полыхнуло жаром.

- И как это понимать? – мой голос даже сел от негодования.

- Что именно? – невозмутимо уточнил парень.

- Куда делась моя одежда? И кто посмел ее с меня снять? – надеюсь, мои вопросы прозвучали грозно.

- А-а-а, ты вот про что! Ну, прежде, чем лечить, тебя пришлось переодеть. Видишь, дядька Осмол даже пожертвовал свою ночную рубаху. И, если это важно, переодевал тебя тоже он. Но согласись, не могли же мы тебя оставить в насквозь промокших грязных тряпках, простуженную, полумертвую от усталости, с почти разрушенной аурой.

- Отчего же не могли? По-моему, вы собирались меня вышвырнуть вон. Так для этого мои, как ты выразился, тряпки, вполне годились!

- Я не собирался никого вышвыривать! – он повысил голос.