Медные колокола - Ирина Анненкова

Я опустилась на лавку. Разговор отнял у меня последние силы. Голова болела так, что перед глазами веселенькой стайкой уже мелькали деловитые черные мушки; заложило нос и грудь, было трудно дышать; мне стремительно становилось всё хуже и хуже. Да уж, простудилась я как нельзя кстати! А чтобы быстро справиться с грудной лихорадкой, требовалось прежде всего время, покой, ну и соответствующее зелье, а у меня не было ни того, ни другого, ни третьего.

Словом, самое время сесть на коня и отправиться спасать родину!

Рядом на лавке зашевелился во сне Ванятка. Вот дрыхнет! Даже наши вопли его не разбудили! Горыныч, нахохлившись, сидел на перекладине под потолком и в свару пока не встревал. Но я знала: старый птиц – не робкого десятка, и он свое слово ещё скажет. Когда сочтет нужным. Стёпка трусливой мышкой перебежал сени, вспрыгнул ко мне на руки и молча прижался к моей груди. Что, киса, дар речи с перепугу отшибло? Стресс дал – стресс взял, так, что ли? Вот, вот, прижимайся крепче, лечи меня, как вы, коты, умеете. Между прочим, ведь кошки на самом деле - прекрасные лекари, легко могут определить, какое место у хозяина (и только хозяина!) болит, а затем воздействовать на него силой своей ауры.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и в сени снова влетел сильно гостеприимный хозяин дома. У него был такой вид, будто он только что повстречался с тем самым драконом, что привиделся вчерашнему старичку, сразился с ним, вышел из схватки победителем и унаследовал от поверженного ящера способность плеваться огнем. По крайней мере, дым у него из ушей и ноздрей уже валил, и ничего хорошего лично мне это не обещало. Мужчина двумя широкими шагами преодолел расстояние между дверью и лавкой, навис надо мною и свирепо рявкнул:

- Ты что, ездила на моём Пилигриме?!

- Пи…что? На чём я ездила? – прохрипела я, испуганно вжимаясь в лавку. Храбрый кот юркнул мне за спину и там затаился. Эх, куда бы ещё и мне спрятаться?

Мужчина посмотрел на меня с отвращением.

- На Пилигриме, деревенщина! Пилигрим – это мой конь. Ты что, садилась на него верхом?!!!

В его словах прозвучала такая смесь негодования с высокомерным недоверием, что, не будь мне настолько плохо, я бы расхохоталась. А так я смогла только фыркнуть:

- Нет, я его на руках носила! К тому же, с чего это вы взяли, что я ездила на каком-то вашем коне? Когда вчера вечером я ставила своих лошадей в конюшню, она была пуста. Так что, на вашего коня я садиться никак не могла! – продолжить мою возмущенную тираду помешал приступ сухого лающего кашля.

Самоуверенный хозяин дома немного от меня отодвинулся (как мне показалось – брезгливо), подождал, пока я откашляюсь, и в сердцах бросил:

- Идиотка! В конюшне действительно две лошади, одна из них – старая кобыла-недомерок. Кроме нее там находится мой жеребец по кличке Пилигрим, которого я ищу уже вторую седмицу. Если ты приехала на нем, то немудрено, что охранное заклинание и зачарованный частокол вас пропустили – на моего коня эта магия не распространяется. Но никому, кроме меня, Пилигрим не позволяет сесть на себя верхом. Понятно? Говори, маленькая ведьма, что ты сделала с моим жеребцом? Я знаю, ты его заколдовала! Как ты это сумела? Отвечай, не то пожалеешь!

Да уж, теперь и впрямь многое становится понятным. Хитрец (урожденный, как выяснилось, Пилигрим) действительно знал, куда идти. Более того, в этом лесу ему были знакомы все тропки и лазейки, и он прекрасно умел открывать проход в заговоренном частоколе. Ведь он шел к себе домой! Правда, благородное животное не могло предположить, что его спутники почему-то придутся хозяевам дома до такой степени не ко двору.

Я открыла рот, желая поведать высокомерному дядьке, что с его конем я ничего особенного не делала, лишь только спасла от верной смерти, согрела его, накормила, напоила и вылечила. Может, именно поэтому благодарный жеребец поступился своими принципами и позволил мне сесть себе на спину. Кроме того, я собиралась поинтересоваться, как же так случилось, что животное очутилось в овраге, беспомощное, брошенное жестоким хозяином. На моем языке крутилось немало «добрых» слов - ядовитых колючек, которые я хотела с огромным наслаждением воткнуть в толстую шкуру самонадеянного хама, к несчастью оказавшегося хозяином моего милого Хитреца, а там будь что будет! Однако слова застряли в моем воспаленном пересохшем горле, в глазах потемнело, а изо рта вылетел лишь слабый хрип, впрочем, надеюсь, что вполне издевательский. Может быть, мужчина счел его началом какого-нибудь особо коварного заклинания, но он сделал короткий шаг назад, вскинул левую руку и сложил пальцы особой щепотью, явно собираясь втянуть в себя силу моего удара, а затем атаковать меня моим же оружием. Высший класс! Такое – свести в одну точку свои и чужие силы,- если верить прочитанным мною книгам, умеют очень не многие маги.

Я слабо зашевелилась, тщетно пытаясь поднять налитую свинцом руку, чтобы суметь хоть немного отвести в сторону заклинание, которым, я не сомневалась, шарахнет по мне рассвирепевший чародей, когда ему надоест дожидаться от меня нападения либо внятного ответа. Горыныч громко каркнул и захлопал крыльями, и в это мгновение справа от меня что-то зашевелилось, и сквозь застилающую мои глаза пелену я увидела, что между магом и мною выросла хрупкая мальчишеская фигурка. Взъерошенный Ванятка смело шагнул к взрослому разозленному мужчине, упрямо наклонив голову и слегка разведя руки в стороны. На кончиках его пальцев, переливаясь, дрожали ослепительные голубоватые искры.

- Не тронь Славочку! – его голос чуть дрогнул. – Если ты попробуешь её обидеть, то будешь иметь дело со мной!

С его правой руки сорвалась огненная капля и яркой молнией клюнула пол прямо перед ногами остолбеневшего чародея. В ответ доска немедленно выплюнула внушительный клуб вонючего черного дыма. «Значит, всё-таки маг был! Хоть и маленький…» - удовлетворенно подумала я, а затем мое сознание с лязгом захлопнулось, милосердно избавив свою хозяйку от дальнейших мучений.

Солнечный зайчик настойчиво щекотал мне лицо. Он весело прыгал с веснушки на веснушку, гладил меня по носу, дергал за волосы, бесцеремонно пробирался сквозь ресницы. Я зажмурилась и отвернулась. Неугомонный заяц заскакал по моему уху и затоптался на щеке, заставив их жарко вспыхнуть.

Я звонко чихнула, повернулась на спину и открыла глаза.

Развеселому поведению луча сразу нашлось простое объяснение: я лежала напротив окна, в оконницы которого вместо привычной слюды были вставлены невиданные прозрачные пластины в частом переплете, и через неплотно задернутые вышитые льняные занавески солнышко добиралось до моего лица и принималось там хозяйничать. Легкий сквознячок колыхал пестрые полотнища, и зайчик находил то одну лазейку, то другую. Вот ведь пройдоха!