Часть вторая (СИ) - Тереза Тур

— А вы почему-то упорствуете в неверных выводах, — нахмурился император. — И возникает ряд вопросов. Я попрошу вас завтра утром явиться в мой кабинет на личную аудиенцию. Запишитесь у Карла. Свободны.

Маг вышел, наградив меня злобным взглядом.

— Спасибо, — поблагодарил Ричард отца. — А то я начал чувствовать себя сумасшедшим.

— Ваше величество… — вмешалась я. — Простите, но надо что-то решать. Я очень устала.

— Конечно, — внимательно посмотрел на меня император. — Простите. Я бы хотел вам предложить пожить в поместье у Ричарда. Приблизительно так же, как вы жили до вашей помолвки.

— Все замечательно… — иронично поклонилась я. — В роли экономки я неподражаема — и все это знают. Однако мне это будет неудобно. Работа. Ученики. Мои сыновья, которым надо еще объяснять, почему они не должны кидаться на принца Тигверда…

— Паша. Рэм и Феликс, — проговорил Ричард. — Так зовут наших сыновей. Правильно? Только Феликса я сегодня увидел впервые?

— Совершенно верно, — кивнула я.

И он довольно улыбнулся. И я почему-то не стала говорить, что сыновья — не наши. А только мои.

— Вот видите — это я помню. Только я не понимаю, что случилось? Я почувствовал сегодня, что Паша… Белокурый мальчик, который в академию порталом ушел? Это ведь он был?

Я кивнула.

— Что Паша был разгневан. На меня.

— Я объяснюсь с сыновьями миледи сам, — решил император. — И в кратчайшие сроки.

— Милорд Верд, будьте моим гостем — подытожила я, в надежде на то, что раз мы все тут так хорошо понимаем друг друга, можно, наконец, отправиться спать…

— Как вы все разместитесь в вашей квартирке? — недовольно протянул император. — Вы, мальчики, Ричард. Целитель, прислуга?

— И щенок, которого надо как-то называть, — пробурчала я. — Ваше величество, есть поговорка у нас: «В тесноте да не в обиде». Мое жилье — это то гостеприимство, которое я могу предложить вашему сыну. Без прислуги он как-нибудь обойдется. Целитель будет его навещать. Расположиться милорд сможет в комнате с Феликсом. На выходные, когда из Академии будут пребывать мальчишки — будем что-то решать.

— Я согласен, — быстро сказал Ричард.

— А я — нет, — холодно сказал Император. — Я решил, что вы сегодня же переберетесь в нормальные условия. Ладно, пусть в вашем мире…

— Нет, — ответила я.

— Почему?

— Потому что я этого всего и не заработала, и не заслужила. И я не содержанка вашего сына. Пожалуйста, запомните это и не обижайте меня.

Глаза императора полыхнули алым. Ричард встал между нами.

— Успокойтесь оба! — приказал он.

Мы с Фредериком вздохнули одинаково — зло и длинно.

— Ваша гордыня, — промолвил император, — просто смешна. И нелепа.

— Ваши попытки манипулировать мною — оскорбляют!

— Все, — решил Ричард. — Довольно. И обратился ко мне — Миледи, вы не откажите мне в гостеприимстве?

— Добро пожаловать в мой дом, — чуть склонила голову я.

ГЛАВА 25

Ночь. Не сплю. Плачу…

Что я только не делала — и уговаривала себя, и ругала, и успокоительные пила, и завтрашние лекции себе читала — а успокоиться и уснуть так и не удалось. Ни уснуть, ни перестать плакать.

Вот что за глупая размазня! Дурында картонная!!!

На этой мысли у меня взыграло чувство противоречия — и я отправилась на кухню варить кофе. Ну и какая разница, что сейчас полчетвертого утра? Хуже уже все равно не будет. Включила подсветку — и уютно, и не разбужу никого. Есть блага цивилизации, к которым я имею слабость. К ним относятся подсветка, теплый пол и кофеварка. Магия моего мира! Заправила кофеварку — и села ждать, принюхиваясь к запаху кофе.

Сижу. Колдую.

— Ты же обычно, когда не спишь, пробираешься на кухню апельсиновый сок делать, — раздался от двери негромкий задумчивый голос Ричарда. — Не кофе?

Только тяжело вздохнула. Да… Наколдовала…

— Тебе не приятно мое общество?

— Ваше высочество, идите… спать, — проворчала я.

— Ты плачешь, от тебя исходит такое чувство горечи. Такая боль потери… Было бы странно, если бы я мог уснуть.

Злобно фыркаю:

— Если тебе так плохо рядом со мной, чего ж ты от своей хвостатой умницы-красавицы сюда притащился?

— Я думал, что все будет по-другому, — печально заметил Ричард, проходя на кухню и усаживаясь рядом со мной. — Я найду женщину, которая мне все время снится. Пойму, кто я такой. Вернется память. И станет легче.

— И как? Стало?

— Я нашел тебя. Понял, что люблю…

— Постой. Ты же говоришь, что ничего не помнишь.

— Я не помню свою жизнь. Не помню нашу жизнь. Не помню, кто такой Ричард Фредерик Рэ, милорд Верд.

— Принц Тигверд, — поправила я его.

— Тем более принц Тигверд. Но я знаю — что я люблю тебя.

— Кофе будешь? — поднялась я.

— Что? — Чашку кофе тебе налить?

— Давай — грустно улыбнулся мужчина.

— Скажи мне, — когда я стояла к нему спиной, мне было намного легче с ним разговаривать, — а ты не помнишь в своей жизни на изумрудном болоте такого момента…

— Постой, — перебил он. — А ты откуда знаешь, что это было болото. И что оно было изумрудным?

— Один раз я туда попала — хотела тебя увидеть.

— И ты видела меня с Ией. Кивнула, не поворачиваясь.

— Прости, я не помню ту жизнь.

Я отставила чашку:

— Как это удобно… То тебя заколдовали — то ты не помнишь. И в любом случае — ты не виноват!

Поднялась, чтобы уйти.

— Ника, — нежно перехватили меня. — Почему же не виноват? Виноват. И, самое главное, я понимаю, что уже ничего не исправить. Мне осталось только просить о прощении. И целиком зависеть от того, какое решение ты примешь. Но пока я жив — я буду это делать. Каждый день.

— Отпусти.

Объятия мгновенно разжались. Я посмотрела на него — и не поверила. Нежные и грустные глаза. Теплые, сильные, ласковые руки. Красивые слова, клятвы, обещания… Все это уже было. И верить … не получается. Хочется. Но не получается.

Покачала головой — и пошла к себе.

— Ника, расскажи мне все, что произошло между нами. Пожалуйста, — раздалось мне в спину.

— Мне бы не хотелось этой беседы, — ответила я, не поворачиваясь.

— Почему?

— Ты должен вспомнить. Сам.

— Я тебя обидел? Было ведь еще что-то, кроме домика на болотах?

— Да, — не стала спорить я.

— Я тебя оскорбил?

— Не без этого.

— А причина?

— Ревность, — как можно равнодушнее ответила я.

— Спокойной ночи, Ричард.

Завтрак. Казалось бы, трапеза, которая должна была проходить спокойно. Однако безоблачной она была только для пока еще безымянного щенка. Он съел свою порцию каши, добровольно дал выбрать остатки из складок на морде, придающих умилительно-трогательное выражение. Успел вытереть об меня слюни и гречку, послушать, какой он свиноморд. Порадоваться этому. Щенок освоился. Осознал, что его любят и на улицу не выгонят. Карие глаза сияли счастьем, толстые лапы наступали на длинные уши, — и все мы начинали невольно улыбаться, глядя на это шоколадно-золотистое чудо.