Часть вторая (СИ) - Тереза Тур

Я не знаю, это перстень помог, или у меня самой получилось — но ночь прошла спокойно. Только с платьем и корсетом пришлось помучиться. Шнуровка на спине все-таки предполагала наличие прислуги. Или кухонных ножниц, которыми все это можно разрезать. Самое главное при таких упражнениях на гибкость — не порезаться. И мне это удалось! Сон без сновидений, подъем ни свет ни заря. Тщательные сборы.

Думая о том, что надо поторопиться — посмотрела в окно. Поняла, что все это время, пока я была в империи Тигвердов, в Питере шел снег — и машину придется откапывать. Или — ехать на общественном транспорте. Сделав большой глоток кофе, я оделась — и выскочила из квартиры. Чего-чего, а снега вокруг моей машины не было. Это была хорошая новость. Зато присутствовал император Фредерик. Захотелось поинтересоваться — неужели он сам, своими ручками мне машину от снега отгребал. Посмотрела на хмурое лицо — решила, что спрашивать не стоит…

— Доброе утро, — кивнул мне он.

— Доброе, — кивнула я ему, раздумывая, делать ли реверанс — или я навернусь на скользком асфальте двора. Решила обойтись без риска для здоровья — просто подошла и встала рядом с ним.

— Я не мог ни дозваться до вас, ни войти к вам.

— Я не хотела этого. — Мне было тревожно…

— Не стоит, ваше величество.

— Вы все слышали.

— Совершенно верно.

— Как вам это удалось?

— Зашла в кабинет уточнить у секретаря узнать, где вы… Узнала не только это.

— Уволю Карла, — прорычал император.

— Ваше величество… — усмехнулась я. — Оставьте секретаря в покое. Он-то тут при чем?

— Он находится в приемной, чтобы…

— Отсекать ненужных вам людей.

— Вероника, вот зачем вы так…

— Я наконец-то поняла, что происходит. Подслушивать, может и не хорошо, зато весьма полезно.

— Вероника…

— Ваше величество. Пожалуйста. У меня занятия. Я не хочу опаздывать.

— Я открою вам портал, — раздраженно взмахнул он рукой.

— Кроме того, меня крайне угнетают подобные разговоры, — посмотрела я ему в глаза. — А мне надо войти в аудиторию спокойной, сосредоточенной — и в идеале, не заплаканной.

— Ника… Пожалуйста. Я не прощу себя, если все испорчу и лишу Ричарда даже шанса на примирение с вами.

— Ричард сам все замечательно портит! — я поправила выбившуюся из прически прядь, и… император увидел перстень. Черт!

— Я клянусь вам силой огня, что никогда не применю к вам ментального воздействия. И не собирался. Это я сказал… от отчаяния. Я понимаю, как это выглядело тогда. Но я бы действительно этого не сделал. Вы не различаете правду и ложь, Вероника… Если бы вы могли — мне сейчас было бы проще… Но разве не вы говорили о том, что в вашем мире умеют верить и доверять? Чувствовать сердцем, а не нюхать? Так покажите мне то, о чем вы говорили! Посмотрите мне в глаза — я вру?

Я смотрела в его глаза, а видела глаза Ричарда. Слышала его голос. Он звал. Звал на помощь. А я не верила. И ничего не могла с этим поделать…

А император продолжал говорить:

— Я вчера ведь почувствовал, что вы зовете на помощь. Но я услышал, что вы зовете Ричарда. И подумал — так тому и быть. Он придет вам на помощь. Героический и сильный. Вы помиритесь. И простите меня.

Я вытерла слезы, размазывая тушь. Ну, что ж ты будешь делать. Все-таки достал.

— Ваше величество… Фредерик. Хватит. Пожалуйста… Дайте мне время. Я верю вам. Но мне нужно побыть одной. В моем мире так… восстанавливаются.

— Хорошо. Могу я спросить про перстень?

— Долго же вы терпели, — улыбнулась я.

— Не хотел вам мешать разобраться в себе.

— Сразу скажу — это ничего не значит.

Император как-то светло улыбнулся, но тут же встревожено проговорил:

— Но теперь, когда мы все выяснили, я должен знать, где мой сын.

— Этого я не знаю. Но возможно, ему нужна помощь. Вы должны найти его.

— Я связался с Владыкой Иром. Наши совместные усилия ничего не дали… Кентерберийские болота пусты. Змеи тоже исчезли. Болота — язва империи, с тех самых пор как… Впрочем, это не важно. Важно, что змей там нет — ни одной. Мы все проверили. А вывести их пытались поколениями! И никто не мог справиться с этой задачей.

— Возможно, были те, кто не очень-то и хотел избавляться от возможности уничтожить мага? — я посмотрела на Фредерика.

И подумала о том, что абсолютная власть почти всегда слепа в своем могуществе и тотальном контроле… Император меня не услышал. Он думал о сыне.

— Вероника… Ричарда нет в мире империи. В вашем мире его тоже нет. Его… нет нигде.

ГЛАВА 23

Над Питером стоял туман.

Уже несколько дней. То легкий, обволакивающий точно кружевом, то густой, как молочный кисель. Ярко-оранжевые вечерние всполохи фонарей и нервные огни светофоров намекали, что придет весна — а вместе с ней вернутся и краски в город.

Но пока в это верилось с трудом.

Весна… Никогда так ее не ждала…

Уговорить себя, что все будет хорошо. Дни станут длиннее, а ночи короче. Скоро, очень скоро, в город прилетят теплые ветра, принесут с собой что-то новое. Возможно, лучшее.

Под усиленной в несколько раз охраной (распоряжение императора) родители и сыновья получили разрешение свободно перемещаться между мирами. Мама с папой носили артефакты перехода в специально приобретенных для этого чехольчиках, и воспринимали их как еще один мобильный телефон. Феликс ходил. Он еще уставал, но коляска была забыта. Пашка учился в Академии, но на фехтование ходил и в школу олимпийского резерва тоже. Я часто всех видела, и от этого было спокойно и тепло.

Следующим днем, после отбытия из империи, я пришла на работу. Сдала в отел кадров больничный лист. Ни к кому не обращалась, просто пожелала перед саквояжем, чтобы он там появился. Если пойдут проверять в поликлинику — так тому и быть.

Отвела занятия, сходила в магазин. Поняла, что с деньгами напряженка. Все подорожало, а от имперских денег я отказалась. И вообще — подходил день икс — надо было платить КАСКО за машину. А это, как обычно — засада… Зато это мои, родные, до боли знакомые проблемы, а это значит что скоро все вернется на круги своя.

И вот я прикидывала «у кого бы перезанять, чтобы потом переотдать» — мультик такой был, про Масяню…

Имперцы больше не появлялись.

Все-таки хорошо, что моя работа связана с преподаванием. Видишь вокруг себя людей. Сначала равнодушие в глазах, потом легкий интерес, смешанный со скепсисом — дескать: «Давайте посмотрим, что нам тут расскажут». А ты им ставишь нарезку из хроники Великой Отечественной войны. А не почему. И не к дате. Просто так. Просто — чтобы помнили и было о чем поговорить. А потом задаешь свой любимый вопрос: