На цепи - Уваров

входной двери, отворил ее настежь, а сам опустился на колени и пополз в сторону кухни, откуда валил дым. Горел стол, за которым мы трапезничали, да только как он мог загореться? Он же далеко от очага!

Лант бегал от мойки до стола с графином и пытался затушить пожар, но конечно же у него ничего не получалось и не могло получиться!

— Лант, чтоб тебя! Используй заклинания!

— Я и пытался, а оно разгорелось еще сильнее! — в панике воскликнул мальчишка.

— Сволочь недоученная! Я тебе голову откушу! — взревел я.

Что же делать? Будто я знаю, как тушить пожары магией⁈ Но ведь я маг! Я сильный маг и мне не нужны заклинания. Я выпрямился и, стараясь не дышать, сосредоточился на охваченном огнем столе. Пламя уже лизало деревянный потолок. Столб огня поднимался вверх, словно его направляла невидимая рука. Теперь было ясно, что само так гореть не могло. Виделось явное воздействие магии.

Я очень захотел, чтобы пламя потухло. Признаюсь, я полюбил этот дом и не хотел, чтобы он превратился в горстку магического пепла. Я направил потоки силы на огонь, и он начал опадать, а затем исчез в клубах чёрного дыма, который замер в комнате на мгновение и понесся в открытую дверь, словно подхваченный потоком штормового ветра.

Через минуту в доме не осталось ни следа пожара, кроме едкого запаха и обугленного, еще теплого остова стола… Я справился! У меня получилось! Я не верил своим глазам! Вот так просто? Можно просто сильно захотеть и получить то, что нужно⁈ Предки, я гениальный маг, оказывается! Может, правда моя матушка спуталась с каким-то человеком и наградила меня стабильной силой, какой никто из ныне живущих ракха не имел?

Но радоваться буду потом. Точнее, сначала надо обдумать все, что со мной происходит, а потом радоваться или огорчаться, а пока…

Я сжал кулаки и повернулся к Ланту:

— Как?

— Я… я… рано встал, было темно, и я решил, что зажгу свечи, чтобы приготовить завтрак, а она упала и вот… — быстро и испуганно проговорил мальчишка, глядя на меня оленьими глазами.

— Такое пламя от свечи? — вскинул я брови.

— Ну там было небольшое, но я испугался и решил затушить его магией, а оно…

— Собирайся! — приказал я и, развернувшись, пошел одеваться.

Нет, на охоту мне уходить нельзя, но подзаработать деньжат на шкурах надо бы. Оставить Ланта тут я не могу — спалит все к предкам. Значит беру с собой. Оставлю где-нибудь сторожить скарб, пока буду выслеживать медведя или барса. А если заявится белая тварь, то скормлю ей мальчишку. Может, прав Зельдей, и здесь уже ничего не исправить? Жаль, очень жаль…

Оделись быстро. Я кинул в сумку все что надо, остальное ждет меня в пещере. Ланту нашел плащ почти такой же как у меня. Будет спать на камнях, не околеет, я надеюсь. Кто знает, что там у этих колдунов со здоровьем. Надо только будет придумать, как отделаться от мальчишки на время. Охотиться в человечьем обличье не очень хорошая идея. Да и в истинной форме придется туго. Точно! Заставлю его искать мох для Брайи. Потом снесу ей и выведаю у тетушки, что с Лантом можно сделать. Сдается мне, Тала может знать и поболее Зельдея.

Мы вышли из дома, оставив дверь открытой. Со столом потом разберусь.

— А никто не украдет ничего? — спросил Лант, поспевая за мной.

— У меня? Кишки вырву и в них шкуры замачивать буду.

Колдучик сглотнул и испуганно уставился на меня, а я направился прямиком в лес. Какое-то время он молча бежал за мной, а потом все-таки спросил:

— А к-куда мы идем?

— На охоту.

— Но вы не взяли ничего для охоты!

— А мне и не надо, — усмехнулся я. — Маги мы или кто?

— Вы маг, а я вот не очень…

— Испытания в Академии прошел? Значит маг, — возразил я.

— Вы же знаете, чтобы бывает с такими как я, — понуро ответил Лант.

— Знаю. Они либо приручают свою силу, либо гниют в земле, — соврал я.

— Вообще-то, таких как я принято сжигать в магическом огне…

— Разве это важно? Как ты окончишь свой путь?

— Вы правы, мастер Лиаман. Неважно, — вздохнул Лант и замолчал.

После полудня мы вышли из леса и перед нами раскинулись зеленые холмы предгорий. Голодный желудок уже давно давал о себе знать, причем у Ланта он рычал громче, чем у меня. Ну ничего. Прогулка перед обедом полезна.

Я приказал набрать хвороста, и мы с охапками сухих веток вышли к озеру. Свалив сушняк на берегу, я развел огонь и велел Ланту оставаться на месте, подкидывая ветки в огонь, а сам вернулся в лес. Разделся и, перевоплотившись, побежал по следу, который вел к молодой оленьей семье. Самочка с детенышем… М-м-м, вкусные должно быть…

Обнаружились вскоре. Почуяв опасность, то есть меня, бросились в разные стороны. Но я решил прикончить олененка. На завтрак сгодится, а вот тащить к озеру самку мне сейчас будет тяжко. Так что я догнал детеныша, свернул ему шею и закинув на спину, помчал обратно.

— Что это? — спросил Лант, когда я бросил тушу у огня.

— Завтрак, — сказал я и посмотрел голубое чистое небо. — Хотя уже, наверное, поздний обед.

— Вы же не собираетесь?..

Что я не собираюсь, не дослушал. Достал нож и принялся свежевать тушку. Потом нарезал с нее тонкие куски мяса, нашел у самой воды большой плоский камень и парочку поменьше и соорудил над огнем жалкое подобие очага. Я бы мог и сырым мясом закусить, но колдунчика тогда точно стошнит. Он и так сидел отвернувшись, стараясь не смотреть за разделкой. Да и позеленел как та жаба.

Нет, с таким слабым характером у нас в стае он не прижился бы. Слабые щенки дохнут почти сразу. У нас как: если не может сам себе добыть пропитание, никто жалеть не будет. Мы — ракха, и порядки у нас суровые.

Я зажарил мясо, и мы наконец-то набили животы. Лант сначала ел осторожно, будто я ему отравы предложил, но потом аппетит разыгрался и слопал все до последнего кусочка. Голод он ведь тебя спрашивать не будет — заставит сожрать даже собственное дерьмо, если приспичит.

После трапезы, я снял всю одежду кроме штанов и сложил