День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Подхватив десантные рюкзаки и сумки со снаряжением, они гуськом двинулись по узкой лощине, постоянно глядя в небо. Тарас Беркут все же обернулся, бросив прощальный взгляд на океан. Он не мог видеть подлодку, оставшуюся слишком далеко, и оставалось только гадать, что означали давешние раскаты орудийных выстрелов, внезапно смолкшие.

— Живее, бойцы, — бодро прикрикнул командир, когда впереди показалась пустынная полоса автострады, идущая параллельно побережью. — Наши братья на родине умирают каждую минуту, и нужно спешить, если не хотите, чтобы они погибли напрасно. Каждая пролитая нами капля пота здесь — это еще одна спасенная жизнь дома. Так что шагом марш!

— Командир, смени меня, — тяжело дыша, произнес Заур Алханов. — Руки уже ноют!

Тарас Беркут, бывший офицер российского спецназа, ухватился за лямку тяжелого вьюка, в котором ждало своего часа ядерное пламя. Он не смог сдержать довольной улыбки, со стороны больше походившей на волчий оскал. Они все-таки пришли на землю врага и принесли за собой сюда, в их сытый и уютный мир, полный удовольствий, призрак войны.

Глава 7

26 ноября

Морской бой у берегов Калифорнии так и не стал достоянием гласности, оставшись лишь сухими строками военных сводок. Так уж получилось, что в эти дни внимание большинства было приковано к событиям, происходящим в самом сердце сумрачной России. Для кого-то никому доселе неизвестный городок на Урале стал последним символом надежды, для других это была очередная цель, которую следовало уничтожить, поставив точку в затянувшейся войне, но были и те, кто старался остаться беспристрастными наблюдателями.

Пять человек, постоянно озираясь, осторожно крались по переулку, стиснутому между высоким забором из красного кирпича, настоящей крепостной стеной, с одной стороны, и покосившимся деревянным палисадником, для надежности, наверное, обмотанным ржавой колючей проволокой. Трое из них, одетые в классический камуфляж «флора», не выпускали из рук оружие, автоматы АК-74. по их движениям, по слаженности, с которой действовали эти трое, можно было понять, что это солдаты, возможно, бывшие, и сейчас они были готовы к бою.

Двое их спутников были явно гражданскими. Это было ясно и по их горнолыжным курткам и утепленным штанам, с которых спороли яркие лейблы и нашивки ради лучшей маскировки, и по тому, как эти двое вели себя. Один из них постоянно крутился вокруг своей оси, не снимая с плеча видеокамеру, второй же, державшийся постоянно рядом, тащил за спиной небольшою рюкзак, из которого торчал термос.

Под ногами хлюпала грязь, в которую превращался временами начинавший сыпать с серых низких облаков снег. И только этот звук нарушал окутавшее окраины Нижнеуральска безмолвие.

— Моторы! — один из вооруженных людей вскинул руку, жестом приказывая остановиться. Все замерли, приседая, чтобы не быть слишком заметными мишенями.

— По ходу, из города кто-то едет, — предположил вооруженный потертым АКМС молодой парень с пушком над верхней губой и багровым шрамом на пол-лица. — Вот чудаки!

Звук автомобильного двигателя приблизился, а затем стал стихать, отдаляясь к горизонту, и вдруг прервался раскатистой очередью из пулемета, сопровождаемой треском одиночных выстрелов.

— В укрытие, — приказал командир небольшого отряда. — Давай к деревьям!

Он первым перевалился через невысокий заборчик, помогая человеку с видеокамерой и при этом ругаясь:

— Шевелись, журналист, твою мать! Давай под дерево, и замри, пока не скажу!

Оператор съемочной группы «Би-Би-Си» Уильям Бойз, чудом не зацепившись за забор и ничего не порвав, кинулся к зарослям кустарника, слыша, как за спиной громко пыхтит его напарник, репортер Гарри Хопкинс. Двое британцев сжались под кустами, ожидая, что в любой миг на их ненадежное укрытие обрушится град снарядов или спикирует выпущенная из поднебесья американским истребителем ракета.

Иностранные репортеры, поневоле оказавшиеся в осажденном городе, за несколько прошедших дней успели многое узнать про войну, и многое увидеть, хотя не считали себя новичками в таких делах. Они бродили по городу, снимая все, что видели, саму жизнь защитников города, раз за разом отражавших атаки. Они пережили штурм, который встретили в первых рядах защитников города, снимая все, что попадало в объектив камеры, слыша, как вокруг рвутся снаряды и свистят над головами пули, летящие с обеих сторон. Вот и теперь репортеры покинули относительно безопасное убежище, чтобы сделать очередной репортаж, старясь не думать о том, что он может стать для них и последним. Они были лишь сторонними наблюдателями, но оказывались мишенями для той и для другой стороны, несмотря даже на приставленную по личному приказу генерала Бурова охрану.

Сейчас эти охранники, обратившись в зрение и слух, делали все, чтобы первыми обнаружить любой намек на угрозу себе и своим «подопечным». Особенно пристально они вглядывались в низкое хмурое небо. Родной город, знакомый до последнего булыжника в мостовой, стал смертельно опасным с некоторых пор. Беспилотный разведчик «Предейтор» мог появиться в любой миг, выпустив свои ракеты по первой попавшейся цели, которую находившиеся за много километров отсюда операторы сочли бы достойной не дешевой ПТУР AGM-114 «Хеллфайр». И пять человек, крадущиеся по закоулкам, вполне могли привлечь их внимание.

— Похоже, тихо все, — выдохнул, немного расслабившись, командир партизан. — Не по нашу душу. Отряд, продолжаем движение!

Вернувшись на дорогу, все пятеро двинулись дальше, к окраине города, туда, откуда и донеслись звуки короткой перестрелки. Партизан, шагавший рядом с Хопкинсом, взглянул на англичанина, спросив с горькой усмешкой:

— И на черта вам все это, а? Вас же убьют и даже не заметят, что вы — пресса!

— А вам зачем? У каждого своя работа, свой долг! Наш долг — рассказывать миру правду, без прикрас!

Партизан только покачал головой, а взгляд его продолжал обшаривать окрестности в поисках возможной угрозы. Наконец, переулок уткнулся в глубокий овраг, заполненный бурой грязью, а по другую его сторону была видна серая лента шоссе, ведущего прочь из осажденного города, совершенно пустая, если не считать дымившейся легковушки, стоявшей поперек дороги, наполовину скатившись в кювет.

— Что там произошло? Я хочу подойти ближе, — потребовал Хопкинс. — Генерал дал нам полную свободу действий!

— Впереди американская застава. Они блокировали все дороги, ведущие из города. Увидят — расстреляют!

— Можете остаться здесь, если так страшно, — фыркнул журналист.