Вся Агата Кристи в трех томах. Том 1. Весь Эркюль Пуаро - Агата Кристи

Мистер Саттерсвейт вскочил со стула, но Пуаро покачал головой, все еще поглаживая плечи плачущей девушки.

— Он сбежит! — воскликнул мистер Саттерсвейт.

— Нет, он только выберет способ ухода со сцены. Медленный, на глазах у всего мира, или моментальный.

Дверь неожиданно вновь открылась, и в комнату вошел Оливер Мэндерс. С его лица исчезла обычная усмешка. Теперь оно было бледным и печальным.

Пуаро склонился над девушкой.

— Смотрите, мадемуазель, — мягко произнес он. — Пришел друг, который отвезет вас домой.

Эгг поднялась, посмотрела на Оливера и неуверенно шагнула к нему.

— Оливер… отведи меня к маме…

Он обнял ее и повел к двери.

— Да, дорогая. Пошли.

Ноги Эгг так дрожали, что она едва могла идти. С двух сторон ее поддерживали Оливер и мистер Саттерсвейт. У самой двери она взяла себя в руки и вскинула голову.

— Со мной все в порядке.

По знаку Пуаро Оливер Мэндерс вернулся в комнату.

— Будьте добры к ней, — попросил Пуаро.

— Конечно, сэр. Она — все, что дорого мне в этом мире. Любовь к ней сделала меня озлобленным и циничным. Но теперь я стал другим. Я готов прийти ей на помощь. И может быть, когда-нибудь…

— Думаю, так и будет, — отозвался Пуаро. — По-моему, мадемуазель начинала любить вас, когда этот человек появился и ослепил ее. Преклонение перед знаменитостями опасно для молодых девушек. Но когда-нибудь Эгг влюбится в настоящего друга и построит свое счастье на скале.

Он ласково смотрел вслед молодому человеку.

Мистер Саттерсвейт вскоре вернулся.

— Вы были великолепны, мсье Пуаро! — воскликнул он.

Пуаро напустил на себя скромный вид.

— Пустяки. Это была трагедия в трех актах, и теперь занавес опустился.

— Прошу прощения… — начал мистер Саттерсвейт.

— Вам что-то неясно?

— Есть одна мелочь, которую я хотел бы знать.

— Тогда спрашивайте.

— Почему вы иногда говорите по-английски безупречно, а иногда нет?

Пуаро рассмеялся:

— Это я могу объяснить. Безусловно, я владею английским языком достаточно хорошо. Но, друг мой, ломаный английский имеет свои преимущества — он побуждает людей презирать вас. «Иностранец! — думают они. — Даже говорить по-английски толком не умеет». Моя политика — не пугать людей, а пробуждать в них чувство превосходства. При этом я постоянно хвастаюсь. «Тип, который так много о себе мнит, — думают англичане, — немногого стоит». Такова английская точка зрения, но она не совсем правильна. Таким образом я усыпляю бдительность. А кроме того, — добавил он, — это вошло в привычку.

— Господи! — воскликнул мистер Саттерсвейт. — Поистине змеиное коварство. — Он помолчал, обдумывая недавние события, и наконец проговорил: — Боюсь, в этом деле я не слишком блестяще проявил себя.

— Напротив. Вы отметили важный пункт — замечание сэра Бартоломью по адресу дворецкого — и оценили наблюдательность мисс Уиллс. Фактически вы могли бы сами разгадать тайну, если бы не ваша чисто зрительская реакция на театральные эффекты.

Мистер Саттерсвейт выглядел приободрившимся.

Внезапно у него отвисла челюсть.

— Боже мой! — воскликнул он. — Я только что это осознал! Любой из нас мог выпить коктейль, который отравил этот негодяй! Это мог быть и я!

— Существовала куда более ужасная возможность, которую вы не учли, — заявил Пуаро.

— Какая?

— Это мог быть я! — ответил Эркюль Пуаро.

1935 г.

Перевод: В. Тирдатов

Смерть в облаках

Глава 1

«Прометей» вылетает из Парижа

Сентябрьское солнце нещадно палило над аэродромом Ле Бурже. Пассажиры, совершенно разомлевшие от жары, лениво пересекали летное поле и по зыбкому трапу забирались в рейсовый самолет «Прометей», который через несколько минут должен был вылететь по маршруту Париж-Лондон (аэропорт Кройдон). Джейн Грей вошла одной из последних и, без труда отыскав свое место, опустилась в кресло № 16. Несколько человек успели войти в салон раньше.

Кое-кто даже расположился с удобствами. По другую сторону прохода шла оживленная болтовня. Разговаривали две дамы, у одной из них был такой пронзительный голос, что Джейн даже слегка поморщилась.

— Моя дорогая… совершенно невероятно… Понятия не имею… Где?.. Что вы говорите! Жуан Ле Пэн? О, да!.. Ле Пине? Все такие же толпы… Нет-нет, конечно же, давайте сядем рядом. Разве нельзя?.. Кто?.. Аа, вижу…

И тотчас послышался ответ какого-то иностранца — вежливый и приятный:

— Да-да, прошу вас, с превеликим удовольствием, мадам!

Джейн украдкой взглянула на говорившего.

Пожилой человек, приземистый и коренастый, с длинными усами и яйцевидной головой, учтиво уступив одной из дам свое место, пересаживался в кресло на противоположной стороне, через проход.

Джейн слегка повернулась и увидела двух женщин, чья неожиданная встреча и вызвала столь корректные действия иностранца. Упоминание о Ле Пине возбудило ее любопытство: она тоже только что побывала там. Джейн вдруг вспомнила, где она видела эту женщину с пронзительным голосом — за столом для игры в баккара. Но тогда эта женщина в волнении сжимала и разжимала пальцы, и тонкое лицо ее, похожее на безделушку дрезденского фарфора, то бледнело, то заливалось алостью. Джейн подумала, что небольшим усилием она могла бы заставить себя отыскать в памяти имя этой особы. Приятельница тогда назвала ей эту даму, сказав: «Она хоть и леди, но не настоящая. Кажется, прежде она служила в хоре…» В голосе подруги явно прозвучала презрительная усмешка. Подругу зовут Мэйзи, у нее превосходная работа Мэйзи массажистка, которая «снимает» со своих клиентов излишнюю полноту.

«…Но другая, — подумала Джейн, — конечно же, настоящая леди. Экий, однако, у нее „лошадиный тип…“

Впрочем, Джейн едва ли не тотчас позабыла о двух женщинах и занялась разглядыванием аэродрома Ле Бурже. Аэродром почти весь отлично просматривался через окно. Самые разнообразные самолеты стояли рядами. Одна из машин удивительно походила на огромную многоножку…

Кресло перед Джейн занимал молодой человек в ярком голубом пуловере.

Выше пуловера она заставляла себя не поднимать глаз: чтобы не встретить взгляд молодого человека.

…Механики перекликались по-французски, трап убрали, моторы взвыли сильнее, и самолет наконец стартовал.

Джейн затаила дыхание: это был всего лишь второй в ее жизни полет, и она очень волновалась… Самолет мчался вперед, и ей казалось, что они с ходу проломят ограду аэродрома… Но еще несколько мгновений, и они были уже над землей… Самолет кругами набирал высоту, Ле Бурже остался далеко внизу, и вот он едва виден…

Самолет совершал обычный дневной рейс. Летело не так уж много народу: двадцать один пассажир. Десять человек в первом салоне и одиннадцать во втором. Первый и второй пилоты и два стюарда. Шум моторов в пассажирских салонах был столь