Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

Эрни круглыми глазами наблюдал, как лианы ластятся к руке Сельдя. Ну чисто котята, встретившие любимого хозяина после целого дня отсутствия. Потом перевел взгляд на ту пару побегов, которые предпочли остаться с ним. Несмело вытянул руку, осторожно провел по темно-синему стеблю. Побег изогнулся, подставляясь под ладонь, покрытую россыпью ожогов от реагентов. Эрни погладил лиану ещё раз, уже смелее. Лиана выгнулась ещё сильнее, несколько побегов из густого кокона, опутавшего воинов, тоже потянулись к полуволку. Эрни не смог сдержать несмелую улыбку. Ощущение гладких стеблей под пальцами оказалось на удивление приятным.

— Она такая… Красивая…

— Ага, — я с беспокойством оглянулся на пленников. Им не стоит видеть что мы так фамильярно обращаемся с растениями Пустошей, прирежут прямо на месте… Попытаются. Но нет, их хорошо придушило, они были без сознания. — Красавица… А ты боялся. Так что здесь произошло?

— Ну… — Эрни смутился. Жаловаться на свои проблемы с остальными членами отряда было неловко, но молчать глупо. — Меня послали искать мула, а потом Симарх разозлился, что я не нашел его до того, как его съели, — парень махнул рукой в сторону остатков лошади. — А потом их связало, он меня даже ударить не успел…

— Ясно, банальная подстава, — покачал головой я. — Неужели бедный Чубчик так им надоел, что они решили расправиться с ним таким неординарным способом?.. — заметив недоумение волчонка, я добавил: — Лес дружественно настроен ко всем зверям. Если его убили, значит на это была какая-то причина. Например — смертельное ранение. Придурки… Эх, может их здесь и оставить…

— Н-не надо, — прозаикался Эрни, наконец обративший внимание на лица своих обидчиков, потихоньку приближавшиеся по цвету к душащей их лиане. — Пожалуйста… — на Морина воззрились большие жалобные глаза. Несмотря на все свалившиеся на полуволка за его недлинную жизнь неприятности и время, проведенное в Вээртоге, он был все ещё очень наивен. И мысль оставить постоянно шпынявшего его Симарха в объятиях лианы Эрни даже в голову не пришла.

— Демон, а было бы классно, — усмехнулся я. — Остальные хотя бы начали вести себя поприличнее. Ну ладно. Лия! Дай им подышать, будем вести воспитательную беседу. Да ладно тебе, не жадничай. Это будет весело, обещаю.

Объятья синих лиан ослабли. Постепенно к пленникам начал возвращаться естественный цвет лица. Торил один даже пошевелился, открыл глаза… Я присел рядом с ним на корточки и зажал ему рот ладонью.

— Тс-с-с! Не ори. Лес не выносит громких звуков. Не будешь? Вот и ладушки, — сказав это, я убрал руку и встал в полный рост, собираясь начать… Потом вспомнил, что я как бы сгорбленный старик-травник, и сменил тон. — Вот молодёжь, никогда не слушается! Я говорил вам не вредить животным в этом лесу?

— Да чтоб тебя! — задёргался в путах Симарх. — Отпусти нас! Немедленно.

— Не могу, — лаконично ответил я. — Потому что не я вас держу, а это милое растение, которое тоже требует уважения. И пока оно его не получит, вы так и будете лежать тут… Если, конечно, у него раньше не кончится терпение, и оно не съест вас… Как того мула, которого вы ранили.

Воин почти зарычал, но вовремя вспомнил о предупреждении насчет громких звуков, поэтому следующие слова сильно напоминали шипение придушенной змеи:

— Тебя не трогает. Этого, — Симарх мотнул головой в сторону застывшего Эрни, — тоже. И ты хочешь сказать, что не знаешь, что делать с этими долбанными лианами? — к концу фразы мечник невольно повысил голос, на что Лия сразу отреагировала, заставив Симарха снова захрипеть от недостатка воздуха.

— То, что меня терпят вовсе не означает, что я имею над ними власть, молодой человек, — покачал головой я. — Я мирный старик, никого не трогаю, агрессии не выражаю и уважительно отношусь к лесу, поэтому я в безопасности. Эрни ещё ребёнок, но, что самое важное, он тоже уважает Лес, поэтому тот его защищает. А вы, грубые невежды, вторглись на чужую территорию, начали ломать мебель и громко гоготать… Неужели вы думаете, что хозяева это потерпят? Я — такой же гость как и вы, разве что более вежливый, и ничего с этим, — я кивнул на лианы. — поделать не могу. Вам придётся извинятся перед ними. Эрни, пошли, — я взял парня за плечо. — Мы больше ничем помочь им не можем.

Я двинулся в сторону лагеря. Некий компромисс между двумя решениями: оставить их на произвол судьбы или спасти. Таки оставил, но дал все подсказки к выходу… Сколько из них выберется — уже другой вопрос.

— Она ведь их отпустит? — тихонько спросил Эрни, когда они отошли на несколько шагов. — Вы ведь просто хотите их проучить, чтобы они больше не нарушали правил леса? — на Морина уставились доверчивые глазищи.

Ну, вот как под таким взглядом говорить, что на самом деле бросил этих остолопов фактически на смерть, ибо ожидать от бандитов и наемников способности договориться с одним из творений Гуахаро… Ну, не особо разумно. Впрочем, Эрни не сколько спрашивал, сколько озвучивал свои мысли, в подтверждении которых не особо нуждался. Сильф в его глазах был существом непонятным, но, несомненно, благим.

— А как вы познакомились с Лией? И почему она меня не тронула?

— О, я как-то гостил у Гуахаро… — начал рассказывать я, радуясь перемене темы. — И как-то речь зашла о плотоядных растениях. В Сильфодиуме их почти нет, и наших учёных всегда волновало, как император мог сотворить подобное разнообразие. Вот я попросил его рассказать о своих изобретениях. Он очень многое мне показал, познакомил с интересными растениями… Кстати, кроме ласковых домашних зверюшек они могут быть ещё и очень интересными собеседниками. Лия, к примеру, создаёт очаровательнейшие лирические стихи.

От удивления Эрни запнулся, и точно бы упал, если бы я не подхватил его за локоть. На меня смотрели огромные, удивлённые… Нет, в абсолютно шоковом состоянии глаза. Будто пишущая стихи лиана — это гораздо удивительнее его превращения в волка.

— Вставай давай, ничего страшного, — улыбнулся я светло и легко. — Лия уже наелась, так что просто помнёт их и вернёт… Если что, целительница поможет.

— А как она их… ммм… воспроизводит? На снегу пишет? Ветками? — любопытство в Эрни оказалось неистребимо. И от шока волчонок отошёл довольно быстро. Хм, может, действительно приживется у Гуахаро…

— Телепатия, — пояснил я, но поняв, что это слово мало что означает для незакончившего Академию, пояснил: — Он передаёт свои мысли напрямую тебе в голову, — не удержавшись, я сильно надавил ученику на лоб. — В зависимости от чувствительности каждого индивидуума, это может звучать в диапазоне от лёгкого шёпота, который так легко не услышать, до крика, взрывающего мозг.