Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

Посмотрев на мальчишку, я невольно улыбнулся. Нахохленный, настороженный, угрюмый… Не удивлюсь, если он будет шарахаться от каждой веточки.

— Да не волнуйся, — усмехнулся я, приобнимая волчонка за плечи. — Если куртка сильно будет мешаться — снимешь, но не думаю, что утепление будет лишним, даже тебе. И вообще… Это будет весело.

И тихонечко захихикал, так, чтоб не услышали остальные. А что? Всегда любил смотреть, как обламывается непомерно раздутое эго. Они велики в своих ролях и, возможно, заслужили свою самооценку, но в незнакомой ситуации все люди почему-то сдают, теряются… Хм, оказывается я благодарен узкоглазому пню за то, что он создал такие условия, в которых ни одна ситуация не воспринимается как привычная.

Команда хмуро собралась, напялила на себя кое-какие вещи, попрятала оружие… Фух, ну ладно, переукомплектуемся уже в Лесу, когда эти неосторожные личности уже подмёрзнут и поймут истинное значение словосочетания «одеться потеплее».

Мы снова вышли на тропинку, прошли под ветвями очередной ивы и… Замерли в удивлении. Даже я, теоретически знающий, что нас ждёт, не смог сдержать восхищённого вздоха, а уж что говорить об остальных.

Перед нами, через двадцать шагов свободного пространства, начинался Лес, из которого ощутимо веяло холодом. Голые ветви деревьев, которые облепила замёрзшая вода, смотрелись на удивление гармонично, словно кусочки хрусталя, замершие в своём, неведомом танце. Под переливающимися в свете солнца растениями, скопились белоснежные холмы, на вид такие мягкие-мягкие, но, по слухам, жутко холодные. Их округлые бока манили нарушить их покой…

Картину портила только дорога из жёлтого кирпича, уродливой молнией прорезающая всё это великолепие. Ледяные барханы плавно спускались к ней, но ни миллиметром не задевали её края. Гуахаро всегда чтил разнообразные договоры и его земли оставались проходимыми в любое время года.

Помнится, я как-то раз спросил императора…

— С какого перепугу такая доброта? — без предисловий начал я, ворвавшись к нему в кабинет.

— Да я вообще очень добрый, — по инерции сказал он, отворачиваясь от переговорного зеркала. Там кто-то мелькнул, но корить за вмешательство Хар не стал. — Можно конкретнее?

— Вот же, смотри! — я бухнул перед ним аудиозапись. — Земли Империи должны быть проходимы для мирных граждан в любое время года и суток!

— А, ты про это… Не так уж и добро, ты на ограничения посмотри.

— Ношение оружие, количество людей в отряде… — я махнул рукой, без слов показывая своё отношение к таким мелочам. — Но сам факт! Что тебя заставило пойти на такие уступки?

— То есть ты тоже думаешь, что это уступки? — он усмехнулся, откидываясь в кресле.

— Эм… Разрешение ходить по суверенной территории — это разве не уступки? — не понял я.

— Сядь и подумай. В ногах правды нет. Как ты думаешь, кто может пройти, следуя этим инструкциям?

Я плюхнулся прямо на стол и, поджав под себя ноги, принялся думать. Не армия — точно. Даже очень маленькими отрядами со спрятанным оружием переправлять выходило нерентабельно. И не купцы, запрет на повозки мешает перевозить хорошие грузы. Срочные гонцы? Вполне могло бы быть, если бы не ограничение на скорость передвижения. Разве что туристы и совсем уж отчаявшиеся преступники могли бы выжить при таких условиях, значит…

— Жертвы. Только жертвы могут пройти, — вынес вердикт я.

— Верно, — кивнул Хар. — Только совет Кольца не сразу догадался о чём говорят ограничения и успели заключить со мной мирный договор, основываясь на этих… «Уступках».

— У-у-у, какое коварство! — восхищённо протянул я. — А ещё есть?

— Конечно, — кивнул он. — Вот, слушай…

Впрочем, это уже иная история.

— А я думал, что лес зелёный, — нарушил молчание голос Торила.

— Летом — да, а вот зимой… — проговорил я чуть хрипловато. — Ты имеешь честь видеть какими были эти земли в это время года пять веков назад. И даже тогда в этой местности жили люди.

— Ладно, хватит болтать, — отрезал Симарх. — Идём.

И он первым ступил на дорожку, ведущую в Лес. О, ну ладно… Пустоши любят смелых. А не храбрящихся идиотов. Надеюсь, его съедят первым.

На моё удивление, до вечера никаких эксцессов не случилось, мы даже почти без конфликтов поели всухомятку, и расположились прямо на дороге, греющей как хорошая печка. Команда подмёрзла основательно, и та одежда, что вначале оказалась высокомерно проигнорирована, сейчас красовалась на тех, кто быстрее сообразил что к чему. Проблемы начались при постановке на ночлег. Спать прямо на дороге было жутко непривычно, но безумцев, желающих валяться на снежку не нашлось. Снизу — грело, а вот сверху порывом ветра могло насыпать снежка. Капитану с его невестой что? Поставили палатку и счастливы, а вот остатки команды, злобно переругиваясь, сбились в кучку, чтоб теплее было. Гы, предрекаю наутро конфликты типа кто кого куда пнул во сне. Я же потащил свою персональную печку в лице волчонка поближе к краю дороги, нахально пригрелся у него под боком и заснул. Надеюсь, он не будет меня будить, когда в очередной раз…

Ау!

Нет, не укусил. Просто наступил мне на руку, со скоростью наскипидаренного коня убегая вглубь Леса. Ну вот, а так было хорошо, такой горяченький суслик сопит в шею, снизу подогрев и прохладный воздух, так полезный для дыхалки… Казалось бы, идеальный отдых, но нет, кому-то надо было убежать.

Ещё побурчав про себя, я встал, накинул куртку и двинулся на поиски моей грелочки. А то мало ли, выбежит на озеро, провалится под лёд, а мне потом к Гуахаро без обещанного подарка. Кстати, об императоре…

Убедившись, что наш лагерь остался достаточно далеко, я ехидно спросил:

— И кто же это у нас тут прячется?

— Да вот не знаю… — послышалось откуда-то сверху. — А кто это у нас по ночам шляется в Лесу? Простудиться не боишься?

— Та я закалённый, — отмахнулся я, разворачиваясь.

Гуахаро сидел на ветке в трёх метрах от земли, совершенно не заботясь о том, что голая рука лежит на снегу. На этот раз он и одеться-то не соизволил, так и болтал ногами в тапочках с зайчиками. Мне, при взгляде на его халат, становилось откровенно холодно.

— Слушай… — начал я, но сбился, не зная как это описать. — Тут чувак с безумными глазами не пробегал?

— Пробегал, — послушно кивнул император. — Очень шустро, надо сказать. Сейчас он зажевал зайца, так что лучше к нему не подходить.

— Ох… Слушай, ты извини…

— Да ладно, будем считать, что это заяц проявил неосторожность, — великодушно отмахнулся Хар. — Ну вот ты и дошёл до Леса…