ссыльнопоселенец - 2 - Владимир Стрельников

Я ненадолго задумался, пропуская мимо ушей речь секретаря суда (горожане Звонкого Ручья против Шейлы Брауберг, и прочее бла-бла), и погладел по голове Герду, вздыбившую шерсть на обвинителя. Ну да, Вера к нему испытывает весьма отрицательные чувства, с этим сморчком у них какие-то серьезные размолвки.

— Офицер Матвей Игнатьев, суд вызывает вас в качестве свидетеля. — Заглянув в бумаги, громко и четко, хорошо поставленным голосом вызвал меня секретарь суда.

Вера пожала мне руку, улыбнувшись, и сверкнув глазами. На какое-то время я аж задохнулся от нежности, и улыбнувшись в ответ, прошел к небольшой трибуне, поставленной напротив судьи, и прислонив костыль, облокотился на нее.

Принеся присягу на Библии, я выжидающе поглядел на судью, ожидая его слов.

— Офицер, расскажите нам, что произошло после побега подсудимой. — Проскрипел судья Каспер. Мда, голосок-то у нашего судьи с каждым днем все хуже, примерно как у несмазанной телеги. — Не утаивайте ничего, не забывайте, вы присягнули.

Угу. И ты, дядя, эмпат, да еще посильнее меня даже сейчас. Но мне скрывать уже нечего, так что я все и рассказал, от начал погони, до момента когда забросил Шейлу на дерево.

Тут судья меня остановил, и переспросил.

— Так подсудимая напала на вас с ножом. А после оказала серьезное сопротивления, применив к вам приемы крав-маги?

— Ну, мне показалось, что это крав-мага. Сами знаете, судья. Сколько сейчас наплодилось стилей и течений. — Я кивнул, и повернувшись к Шейле, загадочно улыбающейся, подмигнул ей, и погрозил пальцем. Получилось вроде как забавно. В зале захихикали.

— Почему вы так легкомысленно отнеслись к этому моменту тогда, и относитесь к нему сейчас? — Снова проскрежетал судья, наливаясь нехорошей злобой. Мда, а ведь ты, дядя, точно маньяк. Вот нахрена ты в чужую жизнь лезешь, когда никто тебя об этом не просит? Ведь ты девчонку хочешь наказать за свои придуманные законы, не обращая внимания на мое мнение. Ну, сейчас я тебя.

— Потому что мне сложно сердиться на красивую девушку, которая испугана до ужаса. Я, как и вы, судья, эмпат, и ничего особо злобного у Шейлы я не считал. Так что просто ее отшлепал, и решил что этого хватит.

— Это мне решать, хватит или нет. — судья прихлопнул по столу сухой ладонью, обтянутой похожей на пергамент кожей.

— Нет. Это решать мне. Шейла Брауберг мне тогда очень понравилась, и после того. Как я посоветовался со своей невестой Верой Круз, мы решили заключить брачный тройной союз. Сейчас Шейла Брауберг является миссис Игнатьева, так же как и Вера. И мои с ней отношения не являются подсудны вашему суду, Ваша честь.

Вот тут я точно бомбу взорвал, зал загудел как растревоженный улей, а у судьи в прямом смысле полезли глаза на лоб.

То-то, старый хрен.

Судья Каспер все-таки мужик крепкий, практически сразу взял себя в руки. Недовольно оглянулся на шерифа, на что тот насмешливо развел руки. Ну да Илья человек не только и не столько судьи, а восьмерых членов совета города из двенадцати. И недовольство старого законника ему мало чем грозит.

— Кхм, так… значит, сейчас вы, мэм, являетесь женой помощника Игнатьева? В таком случае, учитывая все обстоятельства дела, я присуждаю немедленную выплату городу Матвем Игнатьевым той суммы, которую вы должны городу. У вас есть три дня, чтобы внести деньги. Суд закончен. — И судья звонко стукнул молотком по деревяшке.

Резко вспыхнула магниевая вспышка, на пару мгновений ослепив нас всех, а когда мы проморгались, я увидел около Шейлы одну из репортерш Антони с распахнутым блокнотом. Невысокую короткостриженную девицу, черноволосую и коренастую, но весьма симпатичную. Насколько я помню, эта дамочка с Земли, из Детройта. Одна из потомков перевезенных в середине двадцатого века в США хмонгов. Ее вроде как Кэролин Тао зовут, и она одна из любовниц Щария. Вообще-то, все три репортерши его любовницы, но это не мое дело. Как говорит старая поговорка, чья бы корова мычала.

— Миссис Игнатьева, прошу вас, расскажите нам, когда вы решили выйти замуж за помощника? Или ваш побег был ритуальной игрой? О, Вера, вы старшая жена? Может, вы расскажете нам, как вы решились на такое? — Девчонка-репортерша (ну, по крайне мере, выглядит девчонкой) была довольна. Ну, еще бы, на ромном месте такой сюжет для женской полосы. Газету Щария раскупали в немалой степени именно из-за женской полосы, которую и вели его любовницы. Что поделать, интернета здесь нет, а женщинам нужно много чего для души. Этим и пользуются газетчики — сплетни, слухи, рецепты приготовления пищи, мазей, и прочее и прочее. Кстати, там всегда есть реклама салона Веры.

Мда, и где мне взять двадцать пять тысяч кредитов, а? вот уж женился на свою голову.

Покачивая именно этой частью тела, я вышел из-за трибуны, и задумчиво посмотрел на пытаемых репортершей Веру и Шейлу.

Жжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж

Я проснулся от еле слышного скрипа полозьев и глухих, но тяжких ударов по мерзлой мостовой.

Герда поглядела на меня, приподнявшего голову, и едва слышно зарычала. Я прямо-таки увидел льющуюся из моей голованы ярость. Вера недоуменно пошевелилась, и села на кровати, зевая и потирая глаза. Шел ровно посапывала, подложив под щеку ладошку.

Все это было прекрасно видно из-за залившего улицы и падающего полосой на нашу кровать лунного света.

Я молча поднял из-под кровати свой револьвер, и подал его Вере, а сам встал, и вытащил из своей оружейной пирамиды многозарядный дробовик.

— Матвей, в чем дело? — Вера, испуганно сглотнув, сжала рукоять пистолета обеими руками.

На что я, прижав палец к губам, тихонько подошел к окну, и поглядел на улицу, не отодвигая занавеску. Сквозь узенькую щель в занавесях, отделяющих нашу комнату-студию, и сквозь щли в тросниковых жалюзях на окнах веранды было видно вставшие напротив нашего дома сани, запряженных большой лошадью, масть в свете луны не разберешь. Около саней сгрудились трое мужиков, и сейчас чиркали спичками.

— Закурить хотят, что ль? — Я недоуменно почесал засвербившую задницу. Достал этот шрам, чешется как незнай что.

У мужиков что-то весело брызнуло огнем, и один из них, шагнув в нашу сторону, коротко размахнулся, и что-то сильно швырнул.

Искрящаяся хреновина, вращаясь, со звоном влетела в окно веранды, и, потеряв скорость в жалюзях, упала на пол. Пару секунд я молча смотрел на динамитную шашку с привязанным к ней булыжником, а потом, длинным прыжком, рухнул на кровать, и, схватив в охапку девушек, свалился на ту сторону, и сдернул с кровати тяжелый матрас, который частично упал на пол, а частично прикрыл нас сверху. Подушка, простыни и одеяла посыпались в разные стороны.