ссыльнопоселенец - 2 - Владимир Стрельников

Герда согласно кивнула (уже не первый раз замечаю, что голована переняла наши жесты), и благодарно заурчав, ухватила здоровенный початок. После чего с достоинством прохромала к камину, в котором тлели уголья, и улеглась на свой любимый коврик. Устроив кукурузину меж лап, Герда с аппетитом принялась обкусывать распареные зерна.

А я смотрел в вырез платья нагнувшейся на столом Веры, и не мог оторваться от потрясающего зрелища. Как здорово, что снова в метрополии, а за ней на все обитаемые планеты пришла мода на платья. И вот уже несколько десятилетий не уходит.

— Охальник. — Перехватив мой взгляд, девушка улыбнулась. Где она нахваталась старинных русских слов, совершенно непонятно. Вроде как именно русской крови в ней нет совершенно, но с каждым днем именно русская речь у нее звучит все чаще, дома мы на русском почти всегда говорим.

Хороший ужин, горячая ванна, красивая девушка рядом… и я вот наконец-таки лежу на кровати. Угу, кверху задом, и Вера внимательнейшим образом рассматривает мою покалеченную задницу. Оченно сексуально.

— Ну, я могу сказать только, что Шел молодец. — Наконец меня закончили осматривать, и шлепнули по уцелевней половинке. — Я совершенно не уверена. Что смогла бы лучше тебя заштопать в тех условиях.

— А откуда ты Шейлу знаешь? — переворачиваясь на спину (ну чтоб этих трапперов, опять ногу заклинило, пришлось руками ее перебрасывать), спросил я у Веры

Моя девушка сденлала вид, что не заметила последнего моего действия, и подошла к столу. Налила в два стакана янтарное абрикосовое бренди, чуть плеснула сливок. Ну да, мы с Верой немного извращенцы, любим бренди со сливками.

— Держи. — Вера подала мне стакан с коктейлем, и чуть тюкнулась краешком. Немножко отпив, она села на угол кровати, положим свою тонкую, изящную, но сильную ладонь на мою ногу. — Мы с Брауберг учились в одной академии. Я чуть раньше, она на несколько лет позже. Встречались на вечеринках выпускников.

Рука Веры скользнула дальше, стакан с выпивкой очутился на столике. Мой, уже опустевший, оказался на полу. Комната, в играющих отблесках тлеющих углей, сверкающие глаза девушки, ее нежное тело в моих объятиях… да пускай весь мир подождет!

Раннее зимнее утро. Тишина, только храп голованы, тихое посапывание Веры и звонкое тиканье механических часов. За окном тишина, морозно и ясно. На востоке вроде как светает, но вставать и походить к окну, чтобы это проверить просто лень. Да и прохладно, нужно вставать и растопить камин, да и в булерьян в ванной тоже. Можно и под саму ванную дров подкинуть, чтобы вода теплая была, но всем этим займусь чуть попозже, пока можно просто полежать, понежиться в чистой и мягкой кровати, рядом с любимой девушкой.

Вера вчера, так сказать, опытным путем, и сама получила удовольствие, и мне его доставила. По ее словам, " каждая сложная задача имеет несколько способов решения!". Вот мы и решали, несколько раз. И вообще, повторение, как известно, мать учения!

Тихонько встав, я прошкандыбал до своей поклажи, и вытащил замшевый мешочек с янтарными украшениями, который положил под подушку. Утром подарю Вере, как солнышко взойдет. Пусть порадуется. И завалился спать дальше, поцеловав сонную девушку в макушку.

---------------------------------------

Герда рывком подняла голову, а я схватил из-под кровати револьвер, взводя курок. В утренней тишине громовыми раскатами прозвучал стук подков по дороге, и всадник гулко соскочил около моей коновязи.

— Матвей! Матвей, проснись, беда! — В дверь гулко забарабанили. Мартин, его голос. Тоже помощник шерифа, сегодня его дежурство.

В паре окон напротив загорелись огоньки свечей. А я, подхватив костыль, с револьвером в левой руке, поскакал к входной двери.

— Халат набрось, простынешь! — Вера, вскочив с кровати, накидывала свой. — Балбес, в одних трусах на мороз!

— Входи, Мартин. — Я пропустил сослуживца сначала на веранду, а потом в дом, после чего закрыл за ним двери. — В чем дело, что за беда?

— Здравствуйте, мэм. — Мартин вежливо приподнял шляпу, здороваясь с Верой. — Шейлу арестовали. За то, что пыталась тебя зарезать. И судья Картер в городе, он и приказал задержать. Илья в бешенстве, девчонку пришлось вязать ему. А она сопротивлялась, пару раз ему нехило съездила, зуб выбила. Сейчас девица в камере, шериф в участке, злой как гризли с больным зубом. Требует тебя немедленно. Да еще ваша с Бирюковым знакомая, Линда, она у Брауберг за адвоката.

— Кофе будешь? — Я взял с каминной решетки кофейник, проверил его температуру. — Правда, чуть теплый. И сэндвич какой-либо?

— Садитесь, сейчас приготовлю завтрак. Молчать! — Вера стремительно заняла господствующее положение, загремела сковородкой, из-под тонких грабовых полешек показались язычки пламени. Вскоре на здоровенной медной сковороде, шкворча, жарились колбаски и куски вчерашней оленины. Кофейник был залит свежей водой, и, будучи поставлен в самое пламя, мгновенно вскипел.

Тем временем я оделся, и сел за стол к скромно молчащему Мартину, сидящему едва ли не по стойке "смирно".

Тем временем на столе появились нарезанный хлеб, масло, кувшинчик с молоком, рядом со столом материализовалась Герда, которая, облизываясь, проводила взглядом сковородку, перенесенную я огня на стол.

— Вот, тебе я отложила, стынет. — Вера показала головане тарелку с ее долей, после чего повернулась к нам. — Приятного аппетита, кушайте. А я тем временем переоденусь. Мартин, ты ведь на санях? Вот нас всех и отвезешь. Кстати, а почему арестовали Шейлу? Ведь Грессию не арестовали? Хотя она на тебя с ножом тоже бросалась? — Спросила Вера уже из-за ширмы, куда ушла переодеваться.

— Она не дотронулась до меня, во-первых, и она не видела значка во-вторых. А Шейла знала, что я при исполнении. Мартин, я не понял, как она умудрилась на судью Картера напороться? — То, что приказ отдал именно судья — очень плохо. Картер очень сильный эмпат, его невозможно обмануть. Он и сюда, на планету ссыльных попал из-за этого. Служил судьей, порой чуял ложь и вынужден был выносить оправдательные приговоры.

Однажды по делу об изнасиловании и убийстве молоденькой девчонки ему пришлось освободить нескольких парней из "золотой молодежи". Ну, и судья взял правосудие в свои руки. Грохнул всех четверых, и после этого дождался полиции, которой и сдался совершенно спокойно.

Судья один из отцов-основателей нашего городка, он маньяк-законник, и то, что Шел попалась ему очень нехорошо. Наказание за нападение на офицера полиции у нас очень жесткое, минимально десять ударов кнутом. А для девушки такое — почти смертный приговор.