Остров тайн - Владимир Акентьев

Окончательно рассеяла мои сомнения потрясающая своим лаконичным трагизмом записка — предсмертное письмо одного из четырех человек, погибших в лаборатории… — Стожарцев вынул из большого кожаного бумажника два листика.

— Это я нашел в карманах того, кто лежал на полу…. Как вам нетрудно убедиться, я здесь ничего не смог разобрать, хотя и приложил немало труда и времени. Но затем в одной из жилых комнат, среди книг, я нашел второй листок.

Путем сравнения и сопоставления их я пришел к выводу, что они взаимно дополняют друг друга. Один лист пришлось перенести на кальку.

Мне думается, что автор зашифровал письмо, полагая, что в таком виде оно скорее сохранится. Он, вероятно, учитывал, что среди людей, которые первыми его найдут, могут оказаться те, в чьи интересы не входило, чтобы раскрылась правда — они немедленно уничтожили бы явно обличающий документ.

Стожарцев протянул слушателям второй листок.

Подождав, пока все прочли документ, Стожарцев продолжал:

— Получив несомненное доказательство того, что в заброшенной лаборатории готовилось неслыханное злодеяние, я в порыве гнева и возмущения решил уничтожить и само здание, и все, что находилось внутри. Я сделал это с помощью взрыва. Осталась только огромная воронка, обведенная кольцевым валом…

Стожарцев встал, провел рукой по лицу:

— Это место я посетил через полтора года. И вы знаете, что меня потрясло? Здесь, на острове, бушует жизнь. Именно бушует. Неукротимая, жадная жизнь на каждом шагу: срубите дерево — тотчас на его месте появится молодая поросль. Вытопчите или даже выжгите траву — и через пару дней вам не найти будет места, где вы это сделали… Но там, где полтора года назад взрыв поднял в воздух тысячи тонн земли — все было мертво и пусто!

Но я был буквально ошеломлен, когда, спустившись в воронку, обнаружил все-таки на самом ее дне живое существо: проросток одного из ядовитейших видов сумаха! Нет, вы представляете себе, какова аллегория, каков символ, а?! И по сей день на том проклятом месте ничто не изменилось, лишь дерево смерти, которое впоследствии я из предосторожности обсадил кактусами, простирает к небу пламенеющие ветви…

Стожарцев вышел на террасу; прищурившись, долго смотрел в синюю гладь океана.

Максимыч стал около него:

А отсюда это дерево не видать?

С террасы — нет. Но если вы подниметесь на пик — а с северной стороны это совсем легко проделать, — вы его увидите.

Степан Максимович, подождите, и мы с вами!

Давай, команда!

Боцман с ребятами, поддерживая и помогая друг другу, начали карабкаться на вершину. Стожарцев вернулся в пещеру. Капитан все еще вертел в руках листки.

А вы не думаете, что эта бактериологическая лаборатория также являлась детищем Летфорда?

Всего вероятнее, что так именно и было… И тем не менее, не располагая неопровержимыми данными, я никогда не позволял себе утверждать это. Слишком уж велико обвинение!

Вы правы… Тем более, что Летфорда уже, без сомнения, нет в живых.

Вот именно: de mortuis aut bene, aut nihil![9] А объективно… Помните, я вам говорил: мне казалось странным, что он как бы остыл к основной моей работе, вроде бы чего-то не договаривал? Возможно, он рассчитывал на меня, как на продолжателя того дела, но, естественно, не решался сразу раскрыть карты…

— Но почему же он оставил лабораторию в неприкосновенности: не уничтожил, что мог, и не спас, что можно было спасти?

— Полагаю… он боялся войти туда! Кто знал, отчего погибли люди и как долго смерть подстерегала там каждого?

Сверху, прямо перед входом в пещеру спрыгнули один за другим ребята и боцман.

— Капитан! — Валины глаза были совсем круглыми. — Нам Степан Максимович сказал, что из такого дерева сделана ваша… — девочка остановилась, переводя дыхание.

Ермоген Аркадьевич удивленно посмотрел на боцмана:

— Степан Максимович, вы, должно быть, ошибаетесь. Из такого дерева ничего не может быть сделано: всякого, кто до него дотронется, ждет неминуемая гибель!

Максимыч улыбнулся одними глазами. Мореходов кашлянул и… достал из кармана трубку!

— Ермоген Аркадьевич, вы совершенно правы. Но и Максимыч не ошибается… Придется, как видно, рассказать вам одну историю.

Рассказывайте, рассказывайте!

Много лет назад судно под красным флагом бросило якорь у берегов Гвинейского залива, в нескольких милях от мыса Каба-Негру… Здесь, в маленькой деревушке, глубокий старик, давно потерявший счет прожитым годам, рассказал нам о поединке молодого туземца, самого ловкого и храброго охотника племени; о поединке с деревом, к которому нельзя было приблизиться, так как грозная и беспощадная смерть разила каждого. Старик показал нам такое дерево: издали оно казалось объятым пламенем. Юноша окружил страшного врага высоким валом из валежника и хвороста и сжег его листья… Суживая постепенно огненное кольцо, сжег он и ветви — остался один ствол. Дальнейшее требовало еще большей осторожности, так как в каждой капле древесного сока таилась смерть. Нагревая докрасна длинный железный прут, он прожег ствол у самой земли и повалил его. День за днем сжигал он поверженного противника, счищая обуглившийся ствол и вновь обкладывая его хворостом… Через три месяца осталась маленькая головешка, в середине которой сохранилась высушенная древесина без капли яда. Из нее охотник сделал трубку… Окончив рассказ, старик долго смотрел на наш корабль. Потом он добавил:

«Страшен лев, один голос которого приводит в трепет все живое. Лишь отважное сердце и меткое копье уберегут от него… Страшен лев. Но еще страшнее леопард, подстерегающий и разящий, как молния. От него убережешься, только если ты хитрее его, а стрела твоя — быстрее молнии. Очень страшен леопард, но еще страшнее — ядовитая змея. Только случай и счастье помогут от нее уберечься… Но страшнее льва, леопарда и змеи — белый человек. Ничто не убережет от его коварства, алчности и злобы. Много лет прожил я на свете, много видел кораблей. Были и совсем такие, как твой. Только флаг был другой Такого огненно-красного я еще не видал. И белых люден, которые нам братья, — я вижу впервые… Третью ночь слышу я голоса предков: они зовут меня в Страну Удачной Охоты… Молодой охотник, о котором я тебе рассказал, — я. Трубка, которую ин сделал, — вот она. Возьми ее, белый брат мой! Это могучий талисман, предохраняющий от яда, огня и воды. Возьми его, не обижай старика. Зачем мне теперь талисман, если я ухожу туда, где удача и счастье неизменно сопутствуют охотникам?».

С тех пор я не расстаюсь с трубкой.

Щелкнув зажигалкой, капитан закурил.

— Что же, Ермоген Аркадьевич, может быть, двинемся дальше?

*

Высоко в небе — яркое, горячее солнце.

По гребню горного хребта цепочкой идут исследователи.

Шагают они по земле, полной чудесных тайн, и раскрыть их теперь им уже ничто не помешает…

Notes

1

[1] Z-16-H

2

[2] Дайте мне, пожалуйста, стакан воды (англ.).

О! Вы говорите по-английски? (англ.).

Очень мало. Пожалуйста, воды (англ.).

Сию минуту, приятель! (англ.).

3

[3] Помогите!.. Сюда!… (англ.)

4

[4] Я Валя Смирнова (англ.)

5

[5] Свидание (франц.)

6

[6] Гиацинтелла Валина {Лат.).

7

[7] Сударыня, разрешите предложить вам опереться на мою руку (фр.)

8

[8] Все ношу с собой! (Лат.)

9

[9] О мертвых — либо хорошо, либо ничего (лат.).

Об издании

Рисунки авторов

ДЛЯ СРЕДНЕГО ВОЗРАСТА

Акентьев Владимир Павлович, Лобачев Юрий Павлович

ОСТРОВ ТАЙН

Ответственный редактор Г. П. Гроденский. Художественный редактор В. В. Куприянов. Технический редактор 3. П. К о р е н ю к. Корректоры К. Д. Немковская и Л. К. М а л я в к о. Подписано к набору 19/Х 1967 г Подписано к печати 23/1 1968 г. Формат 84Х108 /з2– Бум. м/мел. Печ. л. 9. Усл. печ. л. 15,12. Уч. — изд. л. 14.97. Тираж 75 000 экз. ТП 1968 № 577. М-23221. Ленинградское отделение издательства «Детская литература». Ленинград, Д-187, наб. Кутузова, 6. Фабрика «Детская книга» № 2 Росглавполиграф-прома Комитета по печати при Совете Министров РСФСР. Ленинград. 2-я Советская, 7. Заказ № 196. Цена 59 коп.