Слишком много блондинок - Арина Игоревна Холина

В самом конце я как-то совсем неэротично хрюкнула и сползла с него. Так расслабилась, что валялась как куль, не задумываясь о том, как выгляжу — лицо на ковре, попа — на Феде, руки вывернуты… И я опять забыла подсмотреть, какое у него лицо, когда он в экстазе!

Это продолжалось всю ночь — мы не могли успокоиться: стоило прикоснуться друг к другу, как мы уже сплетались и дрожали, и не могли оторваться.

Я даже покурила всего разок — только сделала пару затяжек, Федя вернулся с газировкой, лег, и все понеслось по-новой — едва успели сигарету прямо в газировке потушить.

Часов в семь или восемь утра мы поняли — еще раз и нам придется вызывать «скорую»: все саднило и горело, и даже касание полотенцем было мучительным. Кое-как помывшись, мы с лицами дебилов выползли на кухню и дочиста подмяли борщ, курицу, рис, подливу, банку кукурузы, банку соленых огурцов и пряники с вареньем. Горячий чай был как снотворное — едва по крови разлилось тепло, я поняла, что не дойду до кровати, но Федя меня вовремя подхватил и бросил в постель. Засыпала я на лету — когда щека уперлась в подушку, я уже сопела и мне снилось что-то сверкающее.

Прошло три месяца.

— Почему направо не едем? — спрашиваю таксиста.

— Я тут знаю одну тропинку… — ухмыляется он.

Тропа и правда оказалась партизанская — через десять минут мы выскочили напротив дома.

Я все еще живу у Феди. Мою квартиру вместо полутора месяцев до сих пор доделывают — по-моему, рабочим просто нравится жить в центре, но, так как мне тоже неплохо у Феди, я на них не давлю. С Федей отношения сложились замечательно и гладко. Мы просто начали вместе жить, вместе спать, вместе проводить выходные, ездить в гости, ходить в спортзал… Мы ни разу не обсуждали «нас», ни в чем друг дружке не объяснялись, но в то же время и не ссорились. Такое впечатление, будто у нас затянувшийся курортный роман — это и хорошо, и… как-то непонятно. Мы два раза ездили на уик-энд на Кипр, Федя купил мне кожаную куртку «Avirex» (полторы тысячи долларов! мама!) и браслет — каучук и золото от… — забыла от кого — и желтый кожаный диван с двумя креслами — подарок на еще не наступившее новоселье.

Бурным сексом на всю ночь мы больше не занимались, но и по два раза каждый день было очень даже неплохо. Больше всего мне нравилось, когда он прибегал с работы позже меня, распаленный, и орал с порога: «Снимай трусы, король вернулся!», а потом залавливал меня в том месте, где я в это время случайно оказывалась, и все начиналось очень быстро. Один раз я успела снять трусы только с одной ноги и ощущала себя такой сексуальной кошечкой, которую алчут мужчины…

Я себя чувствую молодой, прекрасной, благополучной и окончательно обленившейся. Правда, в последнее время мне отчего-то кажется, что я — пусть хорошо и умело — играю чужую роль. Что-то меня смутно гложет, не дает успокоиться… но что — не знаю, потому как все так здорово, что не хочется ничего менять. Но, возможно, надо мной витает некий ангел-хранитель, который, завидев, как я сворачиваю на неверную дорогу, рассыпает на моем пути коварные препятствия, чтобы, наверное, я одумалась.

Одно из таких препятствий однажды поджидало меня у Феди дома.

Глава 31

Я открыла дверь и зашла в квартиру. Бросила на диван дубленку, сняла ботинки и пошла искать Федю. В кухне его не было и в гостиной тоже. Я распахнула дверь спальни и то, что я увидела, заставило меня сначала глубоко вдохнуть, а после — нервно рассмеяться.

Федя торопливо залезал в тренировочные — от волнения он никак не мог попасть в штанину, а на кровати, в лифчике… видимо, она начала одеваться, но поняла, что это бесполезно: за три секунды найти в простынях одежду, привести себя в порядок и сделать вид, что ничего не происходит… сидела Саша и прикуривала сигарету.

Двух мнений быть не могло: я стояла как дура перед любовниками, один из которых был моим парнем, а другая — подругой.

— Скандал будет? — разрубила тишину Саша.

Я повращала глазами.

— Имеет смысл? — спросила я у нее.

— Я бы на твоем месте все бы здесь разнесла, — ответила она.

— Хорошо, — подчинилась я и швырнула в зеркальный шкаф бронзовую лампу.

Я перевернула комод, грохнула по его задней стенке торшером, смела с этажерки тонну керамических и стеклянных безделушек, бросила в люстру телефон. Федя боязливо, но стойко наблюдал за разгромом спальни, а Саша курила вторую сигарету подряд. Оказалось, что устраивать дебош — утомительное занятие: я вспотела и запыхалась, не успев даже на четверть выместить гнев.

— Я хочу поджечь кровать… — алчно сказала я.

— Это лишнее. — Саша оглядела комнату.

— Блин! — всплеснула руками я. — Какая чушь!

И Саша, и Федя, и этот бестолковый погром — все это казалось мне идиотизмом. Я оглядела их и подумала: «Что я здесь делаю? Лишняя-то — я».

— Федь… — я подошла к нему, — прости… — Чтобы не называть вещи своими именами, я обвела рукой разоренную спальню. — Я… В общем, на досуге собери, пожалуйста, мои вещи или Таню попроси… Я пошла. Пока! — Я обернулась к Саше.

Федя дернулся за мной, но я театрально — просто леди Макбет — остановила его жестом и ушла. Я бесцельно неслась по улице — поворачивала то налево, то направо… Вообще-то на свежем воздухе я надеялась успокоиться, но ярость, наоборот, нарастала с каждым шагом — я надеялась, что хоть случайный прохожий толкнет меня или наступит на ногу и даст мне повод наорать на него. Как назло, даже если мне кто-нибудь и встречался, все обходили меня стороной и при этом мило улыбались.

Видимо, с самого начала у меня был шок, а теперь я приходила в себя… и эта «Я», в которую я возвращалась, мне не нравилась. Она меня пугала. Меня обуревали миллионы чувств, и все эти чувства противоречили Уголовному кодексу.

В районе каких-то дореволюционных заводов, на другой стороне улицы, я увидела чудовищную сиреневую вывеску «Бар». Это навело меня на определенные размышления… Я перешла и толкнула дверь — белую, грязную, обшарпанную.

За облезлой пластмассовой стойкой скучала тощая барменша с иссиня-черными кудрями, с алой масляной помадой на губах и лихорадкой в углу рта. Я вдоль и поперек изучила распечатанное на машинке меню,