Слишком много блондинок - Арина Игоревна Холина

спиртное, выставленное на прилавке магазина, в который я завернула за жвачкой, вызывает во мне стремление немедленно выпить.

«Ты стала пьяницей», — призналась я сама себе. Хотя как тут можно не стать пьяницей, если все, с кем я работаю, то и дело пьют, хорошо, если не с раннего утра. Я вообще не понимаю, когда я работаю — вся моя трудовая деятельность заключается в двух-трех часах кривляния перед камерой. А то, что я сама готовлю эфирный материал, — это чтобы как-то занять рабочее время. Вообще-то все эти материалы должна собирать Юля… о Свете даже речь не идет… только она, к сожалению, находит такое, отчего мне хочется повеситься. Поэтому я справляюсь сама и позволяю ей портить утреннее шоу — она работает еще и на их программу.

Хотя те, которые пьют с утра, они пьют не потому, что, едва проснувшись, тянет к стакану. Просто им к вечеру надо протрезветь — ночная смена или вставать очень рано.

Перед эфиром разыгралась драма. Сегодня мы должны были обсуждать «позирование нагишом». Или съемки нагишом. То есть всякая эротика — кто «за», кто «против». Не в общем смысле, а в личном — кто почему соглашается или отказывается. Актриса, известная по сериалам, Ирина, должна была раздеться в эфире — не полностью, а до трусов и лифчика. Белье ей подобрали такое, что оно походило не на нижнее белье, а, скорее, на купальник. Никакого похабства. И тема была заготовлена нарочно для прямого эфира — на передачу должен приехать известный фотограф и снимать эту актрису в нижнем белье — чтобы она не просто так обнажалась, а со смыслом. Причем идея была в том, чтобы показать широкой публике, какая это мука снимать полуобнаженку. И даже фотографа подобрали самого злого — такого, который рычит: «Ну, че встала, как на паперти! дай мне секс, фригидная корова!» А потом эти фотки должны опубликовать в модном журнале.

Ирина снималась во всяких постельных сценах и эротических журналах, а теперь — за пятнадцать минут до начала — уперлась. Заявила, что пообещала сгоряча, а теперь жалеет, но ведь человек имеет право на ошибку, и, вообще, ее муж… Все растерялись и по седьмому кругу напоминали ей, что она обещала…

— Слушайте, а для журнала не слабо было раздеться? — разозлилась я. — И почему, интересно, муж ничего не говорил, когда вы изображали проститутку, которую насилуют пять человек, и на всю Россию передавали ваши голые сиськи, а?

— Вы поймите… — блеяла Ирина.

— Ничего я не хочу понимать. — Я говорила негромко, но выразительно. — Кроме того, что вы самым наглым образом подставляете кучу народа. Надо было не соглашаться, а не отказываться за две секунды.

— Я…

— До свидания, без вас обойдемся, — заявила я. — Проводи девушку, — попросила я ассистента, — а то она заблудится.

— А как же… — начала было Ирина.

— Никак, — отрезала я. — Покажем в передаче вместо вас ваши фотки с сайта «голые знаменитости.ру». И еще к вашей голове приделаем тело какой-нибудь порнозвезды.

Я пошутила, но Ирина чуть не задохнулась от возмущения — видимо, сегодня ей хотелось принимать жизнь трагически. Оставив ее на растерзание ассистенту и стилисту, я потащила Алису в студию.

— А ты уверена… — спросила Алиса.

— Да пошла она… Знаешь, я просто расскажу все, как есть. — Я бурлила от возмущения. — Нечего устраивать истерики.

Я все рассказала, и меня чуть не убили.

Ничего страшного не случилось — я не ругалась матом, никого не обзывала, не критиковала, но почему-то разыгрался скандал. Муж этой чокнутой Ирины, ее продюсер, художественный руководитель — все они звонили, как ненормальные, а муж даже приперся лично и орал, что он подает в суд. Это уже второе напоминание о суде — после Лики, видимо, я приобретаю скандальную репутацию. Как ни странно, руководство было на моей стороне — они меня защищали и пытались объяснить всем этим умалишенным, что суд иск не примет — повода нет. А если и примет, то они проиграют. Я слушала все это и думала, что сама скоро сойду с ума — заявлюсь на передачу голой или что-нибудь в этом духе.

Не дожидаясь конца переговоров, я ушла, напоследок состроив за спиной оскорбленного супруга страшную рожу и показав его спине средний палец.

Глава 29

У Феди меня встретила толстая добродушная женщина лет пятидесяти. Она показала, как открываются замки, где что лежит на кухне и что находится в комнатах. Комнат было три: спальня, в которой я однажды спала, гостиная, еще одна спальня — видимо, для гостей. Кухня, спальня и гостиная были внизу, а моя комната, терраса и еще какие-то подсобные чуланы — наверху.

Когда женщина ушла, мне вдруг стало не по себе: я представила, как сюда врываются вооруженные до зубов грабители, выкорчевывают сейф с миллионом долларов, а меня потом во всем обвиняют. Тут что-то заверещало, и я чуть не заплакала, решив, что это сигнализация.

Но вместо ударов ломом и стрельбы услышала откуда-то Сашин голос: «…что уже со старыми подругами говорить не хочешь? или вы там совокупляетесь без перерыва? как у него — большой?». Сообразив, что голос доносится из автоответчика, я заметалась по квартире, но уже по дороге в спальню вспомнила, что домработница знакомила меня с телефоном, который в кухне, и, спотыкаясь о ковры, понеслась туда. Схватив трубку на «ну ладно, пере…», я крикнула:

— Алло!!!

— Ну как? Большой?

— Я одна! — Я все еще кричала. — Федя на работе.

— А где он работает?

— Понятия не имею.

— Ладно… У нас сегодня вечеринка. Соберутся мои друзья, не хотите присоединиться?

— Я точно хочу, а насчет Феди не знаю. Его как — брать?

— По желанию. Записывай адрес.

Только я повесила трубку, как из коридора донеслись странные звуки. Меня затрясло — в замке кто-то копошился. Я схватила в одну руку телефон, в другую бронзовую статуэтку и, дрожа от страха, бесшумно приблизилась к дверям. На лестничной клетке кто-то чертыхался — я же заперлась на все замки и даже засов задвинула.

— Кто там? — не выдержала я и быстро набрала 02.

Голос на лестнице спокойно и удивленно спросил:

— А это кто?

Врубившись, что стою рядом с интеркомом, я увидела на мониторе взлохмаченную женщину. В руках у нее были ключи. Отключившись от милиции, я спросила, что ей надо.

— Вообще-то Федю. Таня, откройте, это же я — Наталья.

«Наталья», — хмыкнула я. Но если она знает домработницу… хотя Татьяна только что ушла и эта Наталья могла намеренно дожидаться, а