Подорожный страж - Андрей Лукин

И опять все надолго замолчали. Стёпка ждал, когда начнут говорить гномлины. А гномлины, видимо, ждали, когда он начнёт выдвигать какие-то свои требования. А он ничего не выдвигал. И это их заметно нервировало. Колдун несколько раз обеспокоенно оглядывался на задумчивого гномлина, а невоздержанный Чуюк со всё большим остервенением рубил вокруг себя уже не воображаемых врагов, а обычную траву и вереск. Листья и ветви так и летели от него во все стороны.

Первыми не выдержали, конечно, гномлины. Стёпка-то ничего от них не ждал и потому мог молчать сколько угодно.

— Ну? — буркнул наконец колдун.

— Что? — спросил Стёпка, едва удержав чуть не сорвавшееся с губ невежливое «баранки гну».

— Мы ждём, — очень терпеливо сказал колдун.

— Чего? — ещё терпеливее спросил Стёпка.

Колдун отчётливо скрипнул зубами, молчаливый гномлин сердито кашлянул, а Чуюк в клочья изрубил ещё один ни в чём не повинный куст.

— Чего ты хочешь? — спросил молчаливый.

— А что вы мне можете дать? — поинтересовался Стёпка. Его начал забавлять этот странный разговор непонятно о чём.

— Мы тебе, гулицряп, такого могём надавать! — завопил во всё горло разъярённый Чуюк. — Мы тебе такого надаём, за триста лет не доковыляешь до дому на своих култышках! До самой смерти с душевным вздрогом Чуюка поминать будешь!.. И как у тебя, досточтимый Топтычай, норову хватает с этаким тухлоумом гутарить! Моя бы воля!… У-у-ух!

Стёпка на эти слова и бровью не повёл, понял уже, что достославный Чуюк по иному разговаривать не умеет и обижаться на него… как бы это… не стоит.

— Золота хочешь? — спросил вдруг Топтычай.

— Золото ему! — тут же рявкнул Чуюк. — Жвыль смердючую ему в хлебало, а не золото! Обойдётся, вот вам моё слово!

— Не дадим мы тебе золота, — сказал Топтычай. — Самим мало.

— Да не нужно мне вашего золота, — отмахнулся Стёпка. — У меня и своё есть. Мне хватает.

— Своё? — с нехорошим таким намёком протянул колдун. — Давно ли оно твоим-то сталося?

— Когда мне его дали, с тех пор и сталося, — отрезал Стёпка. — А чьё оно до того было, меня не интересует. Моё оно теперь, понятно.

— Серебром можем откупиться, — предложил Топтычай.

— Многовато серебришка-то получится, — негромко проговорил колдун. — Уверен ли ты, досточтимый Топтычай, что унесёт он этакую тяжесть?

— А пущай он им подавиться, коли столь до него жаден! — захохотал Чуюк, вперяя в Стёпку злобный взгляд из-под шлема. — Пущай он его волоком через весь улус тащит, нам что за дело. Возьмёшь ли откуп серебром, гнилорванец?

— И серебра мне вашего тоже не нужно, — сказал Стёпка. — И сами вы гнилорванцы. А что у вас ещё есть?

Самое интересное, что он понятия не имел за что гномлинские правители готовы отвалить ему так много серебра, что его даже и не унести. А гномлины об этом не догадывались. И это было очень забавно.

— Серебро ему наше не по вкусу, — окрысился Чуюк. — А с Долибая золотом взял.

— Что хочу то и беру, — заявил в ответ Стёпка. — Нам, демонам, никто не указ, понятно.

Насчёт демона это он нарочно проговорился, а то вдруг до них ещё не дошло, с кем они имеют дело.

— Вам, демонам, руки бы поотрубать и ноги по колена укоротить, чтобы не шлындали где ни попадя! — ничуть не испугавшись заявил противный Чуюк. — А то повадились, вишь ты, в поединщики наниматься. И к кому? К долинникам вонючим! Тьфу!!!

— Руки у вас коротки, чтобы демонам руки отрубать! — сказал Стёпка. — Смотрите, как бы я вам чего не поотрубал… по колена, а то и выше.

И едва он это произнёс, со всех сторон раздался вдруг грозный шелест множества крыл, и вокруг ложбинки прямо из травы взмыли в воздух гномлины-телохранители на драконах. Десятка два или, возможно, три вооружённых до зубов маленьких, но очень опасных воинов, готовых на всё ради защиты своих государей. Дрэга сердито зашипел — и замолк. Даже ему стало ясно, что против такого воинства им не устоять. Государи гномлинские, оказывается, о безопасности царственных своих персон заботились очень серьёзно и охрану себе завели соответствующую.

Гномлины красиво повисели в воздухе, слаженно перестроились, выдвинув вперёд всадников с тяжёлыми арбалетами, потом, повинуясь короткому знаку колдуна, опустились в траву. И тоже словно в земле растворились.

— Мы не боимся тебя, демон, — колдун растянул в улыбке губы. — Но и сражаться с тобой не хотим. Зачем нам ссориться?

— Я тоже не хочу с вами ссориться, — согласился Стёпка. — Я вообще ни с кем ссориться не хочу. Иду себе по своим делам, никого не трогаю…

— Вот и иди себе мимо! — перебил его Чуюк. — Иди и не оглядывайся! И неча тут честной народ в смущение вводить! Демон он, вишь ты! Видали мы таковских демонов… кое-где!

— Деньгами не желаешь, советом возьми, — предложил Топтычай, терпеливо переждав взрыв Чуюковой ярости. — Хороший совет — он немалых денег стоит, ежели вовремя даден.

Стёпка подумал немного, подвоха не усмотрел и кивнул:

— Ладно. Согласен.

— А обещаешься ли Долибаю боле не служить и от поединка отказаться? — сурово вопросил Топтычай, теребя свою роскошную бороду.

— Обещаю, — честно пообещал Стёпка. — Служить никому не буду и от поединка насовсем отказываюсь. Честное демонское слово.

— Ведомо нам, чего стоит слово демона! — свирепо выкатил маленькие глазки Чуюк. — Кровью клянись, что не замыслишь противу нас лиха. Кровью!

— Это как? — растерялся Стёпка. — Руку себе резать что ли?

— Горло себе перережь! — оскалился Чуюк. — Мы тебя за это шибко благодарить будем.

— Я лучше ТЕБЕ сейчас всё перережу! — Стёпка нарочно сделал вид, что жутко рассердился. Надоел ему этот злобный коротышка. И вообще, пришла пора показать кое-кому, как следует разговаривать с демонами, а то расслабились тут, понимаешь, обзываются и прощения при этом не просят. — Прикуси-ка ты, мелочь пузатая, свой поганый язык, пока я всерьёз не рассвирепенился. А то ведь не посмотрю, что ты какой-то там царь или кто ещё… Так врежу промеж глаз — вспотеешь кувыркаться!

Досточтимый Чуюк от неожиданности выпучил глаза и подавился очередный ругательством. Не ожидал такого отпора. Топтычай зычно захохотал, хлопая себя по животу, а колдун прикрыл глаза и тонко улыбнулся. Охранники, почуяв, видимо, что обстановка на переговорах опасно накалилась, вновь взмыли в воздух, но увидев хохочущего Топтычая, почти сразу скрылись с глаз.

— Клянёшься ли кровью своей, что не встанешь за долинников? — спросил, отхохотавшись, Топтычай.

— Клянусь, — легко согласился Стёпка. — Но если вы против меня какую-нибудь пакость замыслите, то я за себя не отвечаю.