Великий перелом - Дмитрий Шидловский

— Что ж, покажите мне мой номер, пан капитан, — усмехнулся Пилсудский.

— Вы ошибаетесь, я поручик, — поправил его Янек.

— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах, — надменно ответил Пилсудский. — Мой офицер для поручений должен иметь достойное звание. С этой минуты можете считать себя капитаном Войска польского.

ГЛАВА 31

Последняя попытка

Ледяной ветер гнал снег по заледеневшей глади залива. Город Гельсингфорс, а вернее, Хельсинки казался вмороженным в землю, припаянным к глыбам гранита. Чигирев плотнее закутался в шубу и уверенно зашагал к президентскому дворцу.

"Последняя попытка, — твердил он себе. — Второго шанса не будет. Действуй, или можешь считать все годы, проведенные в этом мире, напрасно потраченным временем".

К удивлению Сергея, Маннергейм принял его достаточно быстро. Всего через полчаса историк уже стоял перед первым президентом Финляндии.

— Поздравляю вас с избранием, господин президент, — церемонно сказал Чигирев, останавливаясь в центре кабинета.

— Благодарю вас, присаживайтесь. — Маннергейм тепло улыбнулся гостю. Значительно теплее, чем обычному посетителю.

"Хороший знак", — решил Сергей. Он опустился в кресло для посетителей, мельком отметив для себя, что президентский стол по-прежнему украшает портрет Николая Второго.

— Как видите, ваше высокопревосходительство, все, что я вам предсказывал, сбылось.

— На удивление точно. Я уж начинаю думать, не продали ли вы душу дьяволу за этот дар предвидения, — пошутил Маннергейм.

— К сожалению, нет.

— Почему "к сожалению"?

— Потому что, продавая душу дьяволу, я потребовал бы более высокой платы. Например, освобождения Петрограда от большевиков.

— Видит Бог, я тоже пошел бы на это, — помрачнел Маннергейм. — Разумеется, все наши планы остаются в силе. Вы снова назначаетесь моим советником по вопросам связей с Россией.

— Этого мало, ваше высокопревосходительство, — перешел в наступление Чигирев. — Надо действовать, и немедленно. Красная армия растет и укрепляется с каждым месяцем. Уже сейчас наше выступление будет для советской власти ударом тяжелым, но не смертельным. А ведь еще в апреле и мае мы могли бы прихлопнуть ее за месяц. Промедлим — и окончательно упустим шанс.

— Так-то оно так, но нельзя забывать о международной обстановке. Как ни крути, а это все же выступление против сопредельного государства. Государства, с которым у нас установлены дипломатические отношения!

— Ленин признал независимость Финляндии, потому что опаснее всего для него на тот момент было наступление вашей армии на Петроград. Он — гений политической игры. Международные договоры для него ничего не значат. Ленин заключает их, когда ему надо обезвредить противников, и с легкостью нарушает, когда они перестают быть для него выгодными. Посмотрите, какой самоубийственный мирный договор он заключил в Бресте. Но стоило немцам проиграть войну — и Красная армия как ни в чем не бывало движется на запад.

— Я это понимаю, — буркнул Маннергейм. — Но мы как-то должны будем объяснить мировой общественности наши действия.

— Это не проблема. Англия, Франция, Северо-Американские Соединенные Штаты и Япония уже вовсю проводят интервенцию. В России творятся массовые убийства в нарушение всех международных норм. Там царит террор. Имущество людей конфисковывается без суда и следствия. Найдите любого финна, которого большевики лишили собственности или убили в России, — и повод готов. Если хотите, я как член бывшего Временного правительства, незаконно свергнутого большевиками, обращусь к вам с просьбой ввести войска в Петроград и обеспечить законность. Подберу целый комитет из уважаемых людей России, бежавших в Скандинавию, который обратится к вам с просьбой освободить Петроград.

— Это неплохо. Обязательно этим займитесь. Формальное прикрытие нам потребуется.

— Считайте, это уже сделано. Такой комитет уже имеется в Стокгольме. Я создал его, пока вы были не у дел. Его возглавляет бежавший из Петрограда профессор Игнатов. Он многим мне обязан.

— Комитет должны возглавить вы.

— Хорошо, возглавлю я.

— Но это полдела. Нам еще надо объяснить народу Финляндии, почему он должен лить кровь в интересах чужого государства.

— Русский коммунизм представляет угрозу для всего человечества и прежде всего — для сопредельных стран. Нужно развернуть широкую кампанию в пpecce и показать, насколько коммунизм агрессивен. Мы должны дать понять финнам, что коммунисты не ограничатся одной Россией и их нападение на Финляндию — это только вопрос времени. При необходимости я могу помочь организовать такую акцию.

— Отлично. Обязательно займитесь этим. Но здесь, в отличие от Стокгольмского комитета, вам лучше оставаться в тени. Кампанию в прессе против коммунизма, формально, должны проводить только этнические финны и шведы, чтобы не было заметно русской заинтересованности.

— Хорошо, останусь в тени.

— А как на это посмотрят Колчак и Деникин? Вы же помните, что они нам ответили весной?

— Им придется поблагодарить вас за освобождение Петрограда. К сожалению, независимость Финляндии вам никто не гарантирует, но если в Петрограде будет создано временное правительство из либералов, то вы вполне сможете на него рассчитывать. С другой стороны, если армии Колчака войдут в Москву, сложно будет спасти Россию, а вместе с ней и Финляндию от диктатуры белых генералов.

— Это-то меня и удерживает.

— Если мы создадим либеральное временное правительство в Петрограде, то оно при поддержке Англии и Франции сумеет заставить белогвардейцев созвать Учредительное собрание и провести демократические выборы. Такое правительство не будет проводить агрессию против Финляндии, а тем более Финляндии дружественной, освободившей для него Петроград.

— Ох, не люблю я этих либералов, — проворчал Маннергейм.

— Но их власть в России — это единственная гарантия покоя и мира в Финляндии, — произнес Чигирев.

— Есть еще один неприятный момент, — продолжил Маннергейм. — Я уже провел предварительные консультации со странами Антанты. Франция поддерживает наше возможное выступление против Советов. Правда, Париж не готов оказывать нам ни техническую, ни финансовую помощь. А вот Англия решительно против. Лондон боится усиления Финляндии на Балтике. Нам снова могут ударить в спину, Сергей.

— Насколько я понимаю, сейчас британских войск в Финляндии нет.

— Зато они есть в Архангельске.

— Ерунда, небольшой контингент. Британия сейчас не готова к участию в новой войне.

— Я тоже не готов к войне с Англией, скажу вам честно, — усмехнулся Маннергейм.

— Ее и не будет. Наша задача: за неделю, максимум за десять дней захватить плацдарм вокруг Петрограда и удерживать его до подхода Юденича. На Москву пойдут уже русские части, мобилизованные и вооруженные в Петрограде. Победителей не судят.

— Хорошая задача — захватить Петроград за десять дней, — съязвил Маннергейм. — Положим, это не так сложно. От пограничного перехода в Белоострове до центра Петрограда по прямой где-то четыре десятка километров. И значительных соединений здесь нет, они брошены на юг, против белых генералов. Но потом Петроград придется еще и удерживать! А это будет не так просто, учитывая численное превосходство противника. Большевики прекрасно понимают стратегическое значение этого города. Сейчас это единственный их выход на Балтику. Они бросят сюда максимум сил. Уровень своей подготовки Красная армия подняла, и, для того чтобы обезопасить Петроград от контрудара красных, нам потребуется дойти как минимум до Гатчины и Волхова. Это получается пятьдесят — сто километров в глубь территории противника. Как вы планируете за десять дней захватить такой плацдарм? Весь Западный фронт, на котором воевали немцы, французы и англичане, по большому счету, развернулся на глубину трехсот километров. Трем крупнейшим армиям мира этого пространства было достаточно, чтобы воевать четыре с лишним года! И вы думаете, что небольшая финская армия захватит всю Петроградскую губернию за десять дней? Не недооцениваете ли вы противника?

— Я знаю о возросшей силе Красной армии. Но я надеюсь на блицкриг.

— Молниеносную войну? С чего это вдруг? И почему вы заговорили по-немецки, Сергей?

— Это термин одного из немецких офицеров, ваше высокопревосходительство, — соврал Чигирев. — С ним я познакомился в Стокгольме. Он служил в немецком Генштабе и разработал новую концепцию войны. Разумеется, его не послушали, и он запил. Я оказался его благодарным слушателем: непризнанные гении любят, когда их внимательно слушают. Я не военный человек, но постараюсь изложить суть его концепции. Думаю, вы поймете больше, чем я. Основа состоит в том, что государство проводит мобилизацию не после объявления войны, а до нее. Мобилизация так называемая скрытая: под видом военных сборов, локальных конфликтов и прочего. Армия скрытно концентрируется у границы, обычно под видом учений. Это самая сложная часть.