Корона лжи (ЛП) - Вест Анника

— Какой?

Он выдержал мой взгляд, и в нем была тяжесть. Печаль, которой хватило бы, чтобы заполнить море.

— Нерешительность стоит жизни в мире политики и магии. Я мог бы убить его после первого предупредительного выстрела, но вместо этого наблюдал, как он разрушает жизни. Он сделал детей сиротами и перечеркнул целые судьбы. Люди, обладающие властью, должны уважать свое влияние, иначе его у них насильно отнимут. Я больше никогда не буду колебаться. В первую очередь я буду доверять своим глазам и интуиции. Каждый раз.

Я сидела, прокручивая это утверждение в своей голове, проверяя форму.

— Однако нерешительность может оставить место для других решений. Иногда очевидный ответ не является лучшим. Иногда самый трудный путь — не лучший.

— Трудно рассуждать без контекста, — согласился он. — Но в жизни есть вещи, которые навсегда меняют тебя и перестраивают все твое мировоззрение. То, что ты пережила, ты не можешь забыть. То, что ты узнала, ты не можешь стереть из памяти.

— Ты меня удивляешь, — призналась я.

Его бровь приподнялась.

— Как это?

— Ты ходишь по улицам, как человек, которого ничего не беспокоит. Ты ведешь себя так, будто последствия для тебя ничего не значат.

— Мелкие последствия не имеют значения, — согласился он. — Меня не волнует, что обо мне думает милая администраторша Квинн. Меня не волнуют нелепые светские круги архангелов и миллиардеров. Меня волнует наше право жить в мире, который безопасен и понятен.

Разай быстро переключился на более легкомысленную тему. На самом деле он даже не попросил меня рассказать о себе что-нибудь интересное. Думаю, он почувствовал, как меня взволновал его рассказ. Не то чтобы он меня взволновал.

Все дело было в этой гребаной концепции. Тот факт, что этот нелепый человек, который сводил меня с ума, прожил целую жизнь за пределами этих стен. Этого кампуса. Что он сталкивался с невозможными ситуациями и трагедиями и все равно выжил.

Даже готов улыбаться.

Смогла бы я улыбаться, если бы мне пришлось вот так убить собственную сестру? Сомневаюсь.

Пока мы закатывали глаза и до полуночи разбирали новости, я обнаружила, что мое уважение к архангелу изменилось. Или, лучше сказать, укрепилось.

Когда он закрыл мою балконную дверь и взлетел на один этаж в свою собственную комнату, подшучивая над вечеринками и заплетанием друг другу волос, я задумалась о том, что еще скрывается в ухмылках и юморе Разая.

Чему я могу у него научиться?

Насколько он мне доверял?

Почему, несмотря на свой здравый смысл, я просто хотела быть рядом с ним?

Глава 41

Небо нависало надо мной, как непроглядное покрывало, и холод проникал сквозь мои брюки и свитер — мой сдержанный вид.

Будучи бессмертными, все выглядели примерно одинаково по возрасту, и я сомневалась, что кто-то догадается, что в таком наряде я работаю в кампусе. К тому же мои волосы, собранные в пучок и в целом небрежный вид говорили о том, что я студентка колледжа на грани нервного срыва.

Я прекрасно впишусь в обстановку.

Дендрарий был погружен в темноту. Нейт ждал у входа, засунув руки в карманы, в своей черной бейсболке.

— Я думала, что вечеринки в колледже должны быть шумными и несносными, — сказала я.

Он оглянулся через плечо.

— Да, обычно все так. Однако нам нужно поторопиться. Сид уже начинает нервничать.

— Черт. Неужели она думает, что это будет свидание вслепую?

Мой юмор был совершенно непонятен ему. Он нахмурился, затем снял бейсболку и протянул ее мне.

— Это поможет.

— Поможет с чем?

— Ты будешь выделяться, как чертова ракета. — видя мое возмущение, он пояснил: — Это не такой уж большой университет. Все знают друг друга. Либо тебя узнают, либо ты будешь выделяться, потому что ты неизвестный человек. Мы просто должны убедиться, что ты не станешь бросаться в глаза.

— Ты драматизируешь, — заметила я, прежде чем споткнуться и врезаться лицом в живую изгородь. Мои руки прошли сквозь лиственную стену, царапаясь об ветки.

Я высвободилась, чувствуя себя преданной.

Нейт выглядел смущенным. Как будто он выпил кислое молоко. Или нашел анкету своей матери на сайте знакомств.

— Ничего хорошего из этого не выйдет, да?

— Ты не помогаешь, — проворчала я.

— У тебя в волосах листик.

— Он декоративный. Смирись с этим.

Я пошла за ним по тропинке. Грязь скрипела о мои подошвы, и это был единственный звук в тихом саду. Где же были все…

Нейт шагнул вперед, замерцал и совсем исчез. Широко раскрыв глаза и пытаясь решить, показалось ли мне это. Но нет. Парень полностью исчез.

Я неуверенно последовала за ним. Магия скользнула по мне, как холодные перья, посылая мурашки по моему телу. Я продолжала идти, и в следующую секунду все закончилось.

Музыка, смех и разговоры практически атаковали мои барабанные перепонки, а вслед за ними доносились запахи алкоголя и сигарет. В центре большого пространства располагался пруд, а вокруг него — люди, заполнившие сады. Фонари освещали ночь теплым светом.

— Что ж, это умно, — сказала я.

— Формально у студентов есть комендантский час, но эти правила в основном касаются света и шума. Так что это уже давно стало негласной традицией. Закрой рот. Выглядишь так, будто ты турист.

Я оскалилась.

— Когда ты стал таким злым?

— Я не злой. Я нервничаю. И боюсь. Я уже говорил тебе об этом. Теперь пошли.

Стараясь выглядеть непринужденно, я зашагала вслед за Нейтом, встречая лишь несколько странных взглядов. В конце концов мы добрались до сада. А разве они вообще называются садами? Как правильно называть дендрарий?

Как бы то ни было, под нелепым растением алоэ вера, которое почему-то возвышалось на шесть футов, на скамейке в одиночестве сидела девушка. Красный огонек ее сигареты опасно светился вблизи костяшек пальцев. Толстовка с капюшоном скрывала ее лицо, но хмурый взгляд нельзя было не заметить.

— Сид, — мягко сказал Нейт. — Она здесь.

— Да, я вижу. Что тебе нужно, Изра Валенс?

Я фыркнула.

— Уйти. Выспаться. Возможно, съесть парочку кексов.

Она подняла голову.

— Кексов?

— Кексов.

Она поднесла сигарету к губам, а затем раздавила ее ботинком.

— Что ж, тогда я не буду тратить твое время, если ты не будешь тратить мое. Итак, чего ты хочешь?

Она оценивала меня. Хотела поговорить со мной, но мне также нужно было убедить ее, что это хорошая идея. Была только одна проблема.

— Мне совершенно не важно произвести на тебя впечатление или строить из себя крутую стерву, — заявила я. — Ты попросила меня прийти сюда. Ты скажешь мне то, что должна сказать, или я просто уйду. Ты, наверное, покупала дерьмо у Бенджамина, и это тяжело отразилось на твоем драгоценном маленьком архангельском сердечке. Меня это тоже не волнует. Я здесь, чтобы помочь студентам. И если я могу предложить тебе безопасное место для глубокой, темной исповеди, я вся во внимание. Если то, что ты скажешь, поможет мне уберечь кого-то еще от боли, тем лучше. Но я здесь не для того, чтобы выведывать секреты.

Сидни подняла голову. Впервые я заглянула в ее карие глаза, сверкающие, как темные драгоценные камни в золотом свете фонаря. Она посмотрела на своего друга.

— Ты не шутил. Она не такая уж и милая.

Нейт напрягся.

— Я сказал, что она колючая. И не похоже, что ты лучше.

Сидни пожала плечами.

— Отлично. Садитесь.

Мы так и сделали. Скамейка оказалась холодной, но мне было все равно. Мое сердце бешено колотилось, а кровь кипела. Магия в моих венах обжигала меня, подталкивая к Сидни.

У нее был кусочек головоломки, и я собиралась его вытащить. Но придется ли мне использовать на ней свою силу? И почувствует ли она это?

— Если ты кому-нибудь выболтаешь, что я тебе это рассказала, я буду все отрицать, — начала она.

— Я не против.

— Ну что ж. Начнем с того, что я сама себя зарезала.

Мои брови взметнулись вверх.