Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

— Магия — это не только дар, Мари. Это еще и труд. Учеба, тренировки, много боли и ошибок. Ты не представляешь, сколько времени я потратил на то, чтобы это хоть как-то получилось.

Демонесса фыркнула, но ее глаза светились одновременно и восхищением, и легкой завистью.

— Но мне бы тоже хотелось так уметь… Пусть и с трудностями, пусть и не сразу…

Он бросил на нее короткий взгляд и тепло улыбнулся, обнажив клыки. Здесь, в доме, они не скрывали свою истинную сущность, и хвост сестры забавно извивался, словно живя собственной жизнью.

— Когда-нибудь я научу тебя.

Ему самому казалось странным, что Мари не обладала никакими магическими способностями. Ведь они были близнецами — он всегда думал, что если сила проявилась у него, то должна была быть и у нее. Иногда ему даже приходило в голову: проверял ли это их отец вообще? Возможно, он просто не захотел искать в сестре магические способности. Нет, Норт был почти уверен в этом!

Начиная произносить заклинания, тело некроманта сразу погружалось в состояние полной сосредоточенности. Дыхание становилось глубоким и размеренным, разум фокусировался на древних словах и жестах, которые он оттачивал годами. С произнесением заклинания юноша ощущал, как энергия начинает циркулировать вокруг него, словно тепло, исходящее от невидимого потока. Она стремилась вырваться наружу, и Норт чувствовал ее вибрацию в руках.

Магическая сила иногда становилась почти осязаемой, настолько интенсивной, что ее присутствие ощущалось как давление — и на коже, и глубоко внутри, проникая в каждую клетку его существа. При каждом использовании магии Нортон ощущал, как его силы постепенно истощаются, но он был готов платить эту цену. Напряжение и постоянное чувство нахождения на грани своих возможностей становилось особенно острым, когда он брался за магическую практику, уже уставший от физической работы.

Лето принесло с собой невыносимую жару, накрыв лес и город раскаленным куполом. Фебус беспощадно палил, выжигая все вокруг, и делал воздух настолько сухим, что, казалось, заставит горло вывернуться наизнанку от кашля. Внутри хижины тоже было невыносимо, и ни толстые стены, ни плотные шторы не могли полностью защитить от зноя — жар проникал в каждую щель. Каждая поездка Норта в город становилась настоящим испытанием. Улицы были переполнены, люди искали спасение от жары, пот струился по их лицам, и тесные переулки наполнялись удушливым смрадом. Норт накинул плащ с капюшоном, чтобы скрыть свое лицо, и привлекал этим лишнее внимание — в такую жару его наряд выглядел странно. Люди бросали косые взгляды, оборачивались, но он старался не замечать их, желая вернуться домой.

Норт торопливо шагал по рыночной площади, опустив голову вниз и расталкивая прохожих плечами. Его губы пересохли, горло драло от жажды, а под плащом становилось все жарче. Он чувствовал, как перегревается, едва перенося головокружение. За спиной тяжелая сумка с овощами и мясом. Каждый шаг давался с трудом. Это лето было особенно беспощадным — за месяц светила выжгли поля с пшеницей, овощные грядки и фруктовые сады. Цены взлетели до небес. В мешочке при ходьбе одиноко звенело несколько ксалир, и от этого становилось еще тяжелее.

Не замечая никого вокруг, он с силой налетел на какого-то парня, сбив его с ног. Тот с глухим кряхтением упал на землю, подняв облако пыли. Нортон было попытался обойти пострадавшего, но незнакомец неожиданно схватил его за руку. Норт обернулся, и на мгновение сердце пропустило удар.

— Винсент?..

Кудрявый парень встал, опираясь на руку своего кузена. Отряхнув пыль с одежды, он нервно оглянулся по сторонам. Его высокая фигура с узкими плечами, скорее была утонченной и аристократичной, нежели натренированной, как у Норта. От демонического облика не осталось и следа: карие глаза, обычные человеческие уши, слегка оттопыренные, и узкая линия губ, скрывающая обычные людские клыки. Винсент не скрывался под плащом — был беспечно одет в свободную рубаху и обрезанные штаны, которые явно были ему велики и перетянуты кожаным поясом, его длинные черные локоны перевязаны синей шелковой лентой в низком хвосте.

— Привет! — протараторил Винсент, будто видел Норта совсем недавно. Его слова прозвучали слишком громко, привлекая внимание окружающих. Люди снова начали оглядываться. Без лишних слов Нортон грубо схватил кузена за локоть и потащил в один из неприметных переулков.

Шум площади остался позади: где-то раздался вскрик и звон разбитой посуды — очевидно, перепивший посетитель таверны, а чуть дальше, в тени, прятался бордель, возле которого встречали пышногрудые девицы в откровенных нарядах. Даже не взглянув, Норт шел все дальше, таща за собой кузена, пока они не добрались до тихого места за одним из домов. Он остановился, отпустил руку Винсента и скрестил руки на груди.

— Где ты был, черт возьми??

— Норт, я искал тебя! Повсюду висят повеления с твоими портретами, стража преследуют тебя и Мари. Нас пока не трогали, но лишили титулов и мы смогли сбежать… — Винсент стоял, упираясь в колени ладонями и тяжело дышал. Пот огромными каплями стекал с его лба на землю. Норт скривился. Винсент всегда был избалованным всеобщим любимцем, никогда не отличавшимся выносливостью.

— Ясно. Где дядя Веласко? Вы должны были быть недалеко от Ренйнардов.

— С ним все хорошо. Мы с отцом поселились в соседней деревушке. — начал Винсент. — Жили спокойно, пока кто-то не сообщил инквизиции о использовании магии. К счастью, мы успели покинуть дом до их прихода.

Нортон провел рукой по коротким волосам, зарылся в них пальцами и отошел на пару шагов, напряженно размышляя. Слова Винсента заставили внутри подняться волну раздражения. Кузен появился слишком внезапно, именно тогда, когда жизнь наконец начала налаживаться. Они смогли устроиться в хижине с какой-то надеждой на спокойствие.

— Норт… Я хочу увидеть Мари… — жалобно произнес Винсент, его голос звучал почти по-детски, напоминая о тех временах, когда они еще были детьми и могли доверять друг другу без сомнений.

Норт посмотрел на него, бросив быстрый взгляд, затем кивнул.

— Ладно. Идем. Только помоги мне.

Он резко швырнул сумку Винсенту и тот почти полетел к земле вместе с ней. Едва стоя на ногах, он прижал ее к груди. Норт отвернулся, не дожидаясь ответа, и направился дальше.

В поместье отец запрещал Норту почти любое общение, поэтому с Винсентом в основном играла Марианна. Он до сих пор помнил, как наблюдал за ними каждый раз из окна своих покоев, сидя за столом над очередным учебником. Смотреть и знать, что тебя растят на убой. Смотреть и знать, что ты просто скот. Норт завидовал Винсенту — его свободе, его способности смеяться