Драконы космического флота - Татьяна Михаль

– это психологическая травма. А тут рука. Олив Закарс, я попрошу её, чтобы она пообщалась с ним.

— Олив – детский психолог, — вздыхает он и вытягивается, руки кладёт по швам и смотрит в потолок. Во взгляде печаль.

— Я знаю, но за неимением другого, будем пользоваться знаниями и помощью тех, кто есть. И лететь недолго. А там уже с Марком и остальными поработают спецы, помогут освоиться с новой реальностью.

— Спасибо вам… — тихо произносит Александр.

Я лишь киваю.

Проверяю Марка и остаюсь довольна его организмом. С ним всё хорошо. А вот как рука прижилась, можно узнать только когда он проснётся.

Только есть нюанс. Если он вдруг начнёт также дёргаться, как Алекс, может зарядить мне новой рукой так, что мало мне не покажется.

Решаю подстраховаться и включаю в капсуле фиксирующие ремни.

Эластичные белые полоски с лёгким звуком «фьють», «фьють», «фьють» вырываются из корпуса автодока и сковывают Марка на груди, бёдрах и ногах. Плотно, но не чересчур.

Чтобы пробуждение Марка прошло мягче, мне к голову приходит идея.

— Алекс, вы готовы попробовать встать на ноги? — спрашиваю мужчину.

— Можно?

— Нужно. Во-первых, вы уже в себе. Во-вторых, мне нужна ваша помощь. Я сейчас буду выводить вашего напарника из сна, и чтобы он не зашиб меня, да себе не навредил, а быстрее пришёл в себя, хочу, чтобы он услышал ваш голос и увидел ваше лицо, — разъяснила, что мне от него требуется.

— Я понял, — произносит Алекс, и без спешки сначала садится, а потом с моей помощью встаёт на ноги. Вставляет ноги в приготовленные заранее тапочки.

Его немного шатает, но он быстро справляется со своим телом и уже прочно стоит на ногах.

Помогаю ему надеть антибактериальный халат, и мы подходим к Марку.

⅏

Вывожу мужчину из стазиса и сама себе мысленно говорю «молодец», что зафиксировала его.

Марк выгибается, но ремни держат его крепко. Ноги дёргаются, обе руки сжимаются в кулаки. Новая рука у него работает, ура!

Голова начинает мотаться из стороны в сторону, он что-то мычит невразумительное. Глаза пока не открывает.

— Что с ним? — с ужасом выдыхает Александр.

— Перед тем как потерять сознание, он пережил страшный шок и стресс. Это его последние воспоминания и с выходом из стазиса, они нахлынули лавиной, — объясняю я. — Позовите его, поговорите.

Мужчина кивает, берёт напарника за его живую руку, сжимает и говорит как можно бодрее, но при этом успокаивая:

— Марк, Марк, дружище, всё хорошо. Ты жив, я жив, нас спасли… Давай друг, приходи в себя…

Другой рукой он его легко хлопает по щеке, и Марк открывает глаза.

Некоторое время его взгляд разфокусирован. Он всё ещё дёргается, пытается вырваться из оков.

— Прекратите напрягаться, а то все мои труды пойдут насмарку, — ворчу я беззлобно и склоняюсь над его лицом. Мягко улыбаюсь: — Здравствуйте, Марк. Я, доктор Арианна Мэй. Вы сейчас лежите в капсуле для восстановления, и я специально вас зафиксировала ремнями, чтобы меня ненароком не зашибли.

Мужчина прекращает дёргаться, замирает, но руки в кулаки всё же сжимает. Кривится и хрипло, едва слышно произносит:

— Алекс… Что… Где мы?

Не даю ответить мужчине и говорю сама:

— Все выжившие находятся на корабле драконов. Мы летим на станцию, чтобы передать детей кассов и вас, в том числе. Здесь вы в полной безопасности. Ясно?

Он почти минуту молчит. Алекс тоже. Я проверяю все показатели и собираюсь снять ремни с Марка, как он вдруг говорит:

— Я чувствую левую руку… Но… Я помню, что мне её… оторвало…

На последнем слове он кривится и смотрит на своего друга и напарника.

Александр хмурится, потом запускает пальцы в волосы и с сожалением произносит:

— Всё так, Марк, но… В общем, доктор Мэй поставила тебе протез.

Он недоумённо моргает, затем переводит удивлённый взгляд на меня.

— Проте-э-эз? — растягивает он слово с таким удивлением, будто я ему минимум вместо руки ногу пришила.

— Да, протез, — подтверждаю и поясняю детали, пока пациент не получил новую порцию шока: — Ваш протез не такой как на Земле, Марк. Он усовершенствованный. Сенсоры вашего протеза напрямую подключены к вашим нервным окончаниям. Я протянула электроды к нервам и мышцам, чтобы извлечь сигналы для управления рукой и обеспечить тактильные ощущения. Теперь у вас ловкая и чувствительная протезная рука. Кстати, она выполнена из титана и выглядит очень стильно. И вам придётся научиться контролировать силу сжатия пальцев, силу удара.

Умолкаю и смотрю на притихшего Марка. Он рассматривает моё лицо и вдруг, вместо жалостливого взгляда, слёз, грустных вздохов, по-доброму открыто улыбается и говорит:

— Спасибо, док. А сколько я смогу поднимать этой рукой?

Хм. Быстро же он перешёл к вопросам о технических данных своей новой руки. Но лучше так, чем он будет рефлексировать и сетовать на злодейку судьбу.

— Вы сможете этой рукой поднимать вес свыше двухсот килограмм. В протезе ещё есть датчики для выявления уровня радиоактивного фона, окружающего давление, температуры воздуха. Помимо внешнего, он и состояние вашего организма оценивает. В общем, можно в настройках «походить» и всякого подключить. Самое примитивное это часы и будильник.

— Твоя рука выглядит круто, — добавляет с улыбкой Алекс.

И чтобы удовлетворить любопытство пациента, убираю ремни. Марк тут же поднимает к лицу свою новую руку. Рассматривает её точно, как ребёнок изучает новую игрушку.

Вручаю Алексу ещё один халат и тапочки, чтобы помог одеться своему другу и собираюсь уже перейти к другим пациентам, как Марк, вдруг заявляет:

— Жаль, что я левую потерял. У меня ведущая правая.

И в его голосе настоящее расстройство, что протез у него вместо левой руки. Обалдеть, честное слово.

Я с самым серьёзным выражением на лице беру его правую руку, ощупываю бицепс (хороший, кстати), с видом знатока исследую его плечо и на недоумённые взгляды мужчин на полном серьёзе говорю:

— Пила у меня великолепная. Протез для правой имеется. Могу прямо сейчас ввести вас в сон и отрезать правую руку. Поставлю новую. Делаем?

У Марка глаза становятся круглыми и огромными точно идеальные яичницы. Алекс вообще издаёт какой-то невнятный звук и в упор смотрит на меня, будто видит перед собой буйнопомешанную с окровавленным топором, точнее пилой.

— Не надо, — выдавливает из себя Марк и отбирает из моей хватки свою драгоценную правую руку.

Я хмыкаю со словами:

—