Странствие Сенора - Андрей Дашков

Холодный Затылок поморщился от отвращения и отступил на пару шагов. Не исключено, что одно из существ Тени нашло себе временное пристанище внутри мертвеца, питаясь останками. На всякий случай Сенор обнажил меч.

Из шеи трупа потекла вязкая жидкость. Не кровь – ведь кровь давно свернулась. Вероятно, это и было проявлением Отсроченной Магии: кости и внутренности Сдалерна теряли твердость и превращались в полужидкую массу, освобождая выход наружу… Для кого?!

Сенор получил ответ очень скоро.

На свет появилась окровавленная голова младенца. Младенец с трудом высвободил ручки и выполз из трупа на остывающую землю. Он был голый и покрыт слизью, однако, судя по всему, холод не доставлял ему особых неудобств. И он, конечно же, не был беспомощным.

Он начал вытирать кровь с лица своими крошечными ладонями.

Сенор стоял рядом и вспоминал все миражи Тени – неповторимые, коварные, разнообразные. Смерть Сдалерна красно-розовым комочком шевелилась перед ним. Зловещая смерть, притаившаяся внутри тела и принявшая вид новой жизни по иронии непримиримой войны…

Он занес на окровавленным младенцем свой меч. Глядя на сверкающий клинок широко открытыми глазами, тот весело рассмеялся. Древний Меч замер в верхней точке.

– Я – Бродячий Монах Треттенсодд Сдалерн Тринадцатый, – пропищал младенец. – Я же говорил тебе: нет ничего, что не поддается разрушению. Отныне будем считать, что здесь, в Кобаре, Сдалерн Двенадцатый нашел свою смерть.

– У тебя остался мой перстень, – продолжал младенец после паузы. – Скажи, ты сделал то, о чем я тебя просил?

Сенор улыбнулся, глядя на него. Теперь ему было намного легче уйти отсюда. Монах и после смерти продолжал давать ему неоценимые уроки. Бессмертный учитель? Что ж, это звучало неплохо. Посмотрим, на что окажется годен ученик.

И Сенор принялся рассказывать младенцу обо всех местах в Кобаре, где светился колдовской камень. Сдалерн Тринадцатый внимательно выслушал его и кивнул:

– Ты многое успел. Я уже почти «вижу», как попадают в ловушки другие черепа, чтобы ты мог пройти. А это оставь себе. – Он показал пальчиком на свернутый лабиринт и мешочек с разноцветными черепами. – Может быть, когда-нибудь мы опять сыграем с тобой в эту игру…

Младенец подполз к черной искусственной руке трупа, высвободил рогатое оружие и перевернул протез ладонью вниз. Камень в перстне сиял, будто пурпурный звериный глаз. Сдалерн Тринадцатый снял перстень с пальца своего предшественника и зажал его в своей маленькой ручке.

– Я все запомнил и вернусь, – пообещал Бродячий Монах. – Мне надо уйти, чтобы снова стать большим и сильным. Мы встретимся здесь… или в другом мире. Если ты не погибнешь, конечно. Но я ведь показал тебе, что вовсе не обязательно умирать.

Он надел перстень сразу на два своих малюсеньких пальца.

Погрузился в себя.

И исчез.

Эпилог

Сенор и его спутники ненадолго задержались в тени полуразрушенных сторожевых башен Преграды, сдерживая разгоряченных лошадей. До этого они скакали, не останавливаясь, из самого Кобара – и потрясающе быстрые скакуны Мургуллы несли их как на крыльях.

Оставшиеся в живых солдаты пировали с отчаянием приговоренных – до беглецов никому не было дела.

Прямо перед ними, тошнотворно переливаясь, подавляя волю к жизни, внушая страх, засасывая в себя пространство, струилась Зыбкая Тень.

За их спинами мерцал огнями Кобар – огнями оргий и костров, на которых сжигали трупы.

Завеса Мрака застилала горизонт, будто упавший занавес. За ним была неумолимая смерть, распростершая траурные крылья.

Камень в перстне Сдалерна снова изливал кровавые лучи на руку, сжимавшую поводья. Древний Меч успокоительной тяжестью покоился на бедрах Человека Безымянного Пальца. На его голову был надет Стеклянный Обруч, сросшийся с волосами.

Сенор думал о том, много ли он теряет, покидая Кобар. Этот мир все равно не принимал его. Он был человеком иных времен, заброшенным сюда из иных мест. Пленник, заточенный в нем, стремился освободиться и терзал его мозг.

Сенор долго взвешивал обе возможности: уйти или остаться, чтобы погибнуть, защищая город. Он вспоминал людей Кобара – не ведающих о существовании других миров и не таких уж безобидных в своем самоубийственном неведении. До некоторых пор у него были веские основания считать их собратьями по несчастью, отбывающими вместе с ним пожизненное заключение.

Ничтожная и нежеланная судьба.

Если он – странник, неведомо как оказавшийся здесь, в чужой среде, словно рыба, выброшенная на песок, то может быть стоило, несмотря на смертельный риск, отправиться на поиски своей настоящей родины и разгадки тайны своего предназначения. Из обреченного города, от развалин существования – прямо в последние ворота, которые милостиво приоткрыла судьба.

Да и не все ли им равно: Сенору, отверженному и раздираемому на части неведомой силой; преступнице Люстиг, потерявшей свое женское естество; ведьме Истар, давно приговоренной к изгнанию; Суо, добровольно отказавшемуся от власть над Мертвыми Временами ради чего-то большего, – смерть в Тени или неизбежная гибель в Кобаре, захлестываемом легионами Хаоса?

Что бы ни ожидало его, Сенор готов был отправиться куда угодно, получив один лишь шанс обрести иное будущее. Старый хитрец Гугенубер знал об этом, когда заставил его служить себе. Вот только на что надеялся Хозяин Башни теперь? Этого Сенор по-прежнему не понимал…

Люстиг бросил нетерпеливый взгляд на Сенора, прерывая его размышления. Затем карлик пришпорил лошадь и поскакал прямо в колышущееся чрево Тени. Суо отправилось вслед за ним. Холодный Затылок смотрел на их удаляющиеся силуэты и улавливал отражения сильнейшей тревоги, исходившие от ведьмы Истар – единственного человека, которому он верил до конца.

Если ему повезет, он вернется. Но в этом случае могло повезти кое-кому еще.

Хозяева Башни ждали его.

Стерегущая Могилу ждала его.

Слепая Королева Мелхоэд ждала его.

Книга вторая

Обманутый

Когда солнце будет скручено,

и когда звезды облетят,

и когда горы сдвинутся с мест,

и когда десять месяцев беременные

верблюдицы будут без присмотра,

и когда животные соберутся,

и когда моря перельются,

и когда души соединятся,

и когда зарытая живьем будет спрошена,

за какой грех она была убита,

и когда свитки развернутся,

и когда небо будет сдернуто,

и когда ад будет разожжен,

и когда рай будет приближен, –

узнает душа, что она приготовила.[2]