Странствие Сенора - Андрей Дашков

Обнажив оружие, коренастые Дети Гриба из личной охраны графа – натасканные псы и обладатели устрашающих уродств – двинулись на придворного Башни.

Хотя коридор был таким узким, что одновременно атаковать могли не более трех солдат, надежды Сенора выбраться отсюда таяли как дым. Он пытался обезвредить их, посылая отражения ужаса и боли, но оказалось, что решетчатые маски надежно предохраняют Уродов от постороннего влияния. У него не осталось времени задуматься над тем, откуда в Мургулле появилась защита против кобарского оружия…

Металлические протезы значительно увеличивали боевые возможности стражников. Сенору никак не удавалось приблизиться к ним на расстояние выпада. Трое солдат с алебардами теснили его к глухой стене в конце коридора; вдобавок Люстиг путался под ногами и цеплялся за накидку.

Длинными металлическими шестами Сенора прижали к стене, после чего один из стражников поднял протез, оканчивающийся стволом, и выстрелил прочной сетью, которая накрыла Холодного Затылка полностью, с головы до ног. Где-то рядом забился карлик, пойманный в эту же ловушку. Осознав, что сопротивление пока бесполезно, Сенор опустил меч, хранивший тайну мистической силы, которую он по-прежнему не умел призвать на помощь.

Граф Тойнгха подошел к нему и, приблизив свою маску очень близко к его лицу, тихо пообещал:

– Я отдам тебя Кладбищенской Крысе. Ты будешь умолять ее о смерти, но пытка никогда не кончится…

И улыбнулся как человек, с плеч которого свалилась огромная тяжесть. Потом дал знак, и стражники поволокли пленников по коридору.

Но им суждено было сделать лишь несколько шагов. Сенор вдруг услышал вопли ужаса и почувствовал, что хватка чужих пальцев ослабела, а затем и вовсе исчезла. Через несколько мгновений раздались глухие удары и хруст ломающихся костей.

Сквозь ячейки сети Холодный Затылок разглядел в полумраке подземелья знакомую фигуру. Черную корону выпрямившихся и отделившихся друг от друга волос невозможно было ни с чем спутать. Он начал освобождаться из сети, предоставив карлику делать то же самое.

Сбитые с ног незримой, но чудовищной силой, граф и стражники шевелились у дальней стены. Те, кто остался цел, тщетно пытались подняться… Истар раскрыла Сенору свои объятия, не отводя пристального взгляда от поверженного хозяина замка. На ее губах возникла хищная улыбка.

Сенор с благодарностью прижал к себе гибкое податливое тело, ощущая, что только сейчас окончательно избавился от влияния Слепой Королевы, освободился из плена ее красоты. А потом шепнул ведьме на ухо:

– Не убивай графа. Нам еще придется возвращаться через Стеклянный Лес…

Глава двадцать восьмая

Побег из Мургуллы

Когда колеса кареты загрохотали по бревнам подъемного моста, перекинутого через ров, который окружал замок Грах, Сенор и ведьма поверили, что сумеют вырваться из цепких объятий Мургуллы.

Жуткое зрелище ненадолго омрачило радость побега – они увидели тело Айоты, Читающей по Костям, свисавшее на веревках с одной из башен. С нее содрали одежду, а местами и кожу. Но самое ужасное состояло в том, что старуха еще была жива. Отражения жесточайшего страдания настигли Сенора, и он поспешно отгородился от них, настолько они были ранящими и нестерпимыми.

В тело Айоты намертво вцепились несколько летучих мышей, рвавших его когтями и сосавших старушечью кровь. Их серые силуэты были хорошо различимы в призрачном свете, заливавшем Грах. Нетопыри, волочившие за собой перепончатые крылья, будто плащи, казались слугами ада, посланными, чтобы совершилась кошмарная казнь…

Зрачки Истар расширились. Подвешенное тело отклонилось в сторону, как гигантский маятник, а затем с силой ударилось об стену башни. На этом мучения бывшей Прорицательницы Мургуллы прекратились. Две раздавленные летучие мыши заскользили вниз, оставляя на стене темные следы. Другие, беззвучно взмахивая крыльями, исчезли во мраке подземелья.

…Они неслись к Стеклянному Лесу – прочь от подземного замка, – и пока их никто не преследовал. Внутри кареты обезоруженный и связанный граф Тойнгха не сводил с Сенора злобного взгляда. Маска ледяной невозмутимости была сброшена уже давно.

Быть кучером вызвался карлик Люстиг, действительно ловко управлявший слепыми лошадьми. Пожалуй, он делал это даже слишком лихо. На поворотах экипаж заносило и швыряло из стороны в сторону; пассажирам приходилось несладко. Истар вцепилась в поручни побелевшими пальцами, и только у Существа Суо не возникло особых хлопот – оно перетекало из одной формы в другую, словно вязкая жидкость.

Когда карета въехала в Стеклянный Лес, карлик, еще помнивший лучшие времена, со сверхъестественным чутьем направил упряжку извилистой тропой. Крысиный Хвост наконец опустил глаза и сидел с неподвижным посеревшим лицом; казалось, жизнь покинула его.

Но худшее было впереди.

Светящиеся купола гробниц, появившиеся над верхушками деревьев, вызывали у Сенора необъяснимые и дурные предчувствия; даже безрассудный карлик, которого возили уже когда-то этим путем, чтобы заточить в замке Грах, невольно сжимался в комок на высоких козлах кареты…

Сенор вглядывался в глубину белесого леса, таившего в себе смертельную опасность. Тускнеющий свет фонарей едва разгонял тьму. Обманчивыми и неразличимыми были тени под застывшими кронами, а вверху разливалось холодное безжизненное сияние голубых куполов.

Вскоре послышались знакомые звуки. Когти скребли по стеклу…

– Теперь все зависит только от тебя, – сказал Сенор, наклоняясь к графу. – Я могу влить в твою глотку Воду Послушания, но не думаю, что до этого дойдет. Ведь ты не настолько глуп и хочешь пожить еще, не правда ли? Если же ты решил умереть и погубить нас всех, то тебя убьет Суо из Мертвых Времен, а для него столетие – секунда. Твой неприкаянный призрак будет вечно блуждать по этому кладбищу, и не знаю, чья судьба окажется хуже…

Он, конечно, не знал наверняка, как подобная угроза подействует на графа, но сейчас не приходилось брезговать ничем. Однако Крысиный Хвост мог лично засвидетельствовать магическую силу проклятых пришельцев из Кобара. И как он смел надеяться, что уничтожит их, когда видел Древний Меч, зрачки Истар и метаморфозы многоликого дьявола Суо?!

Тем временем Люстиг, на лице которого уже был написан нескрываемый ужас (но не перед грозившей им гибелью, а от того, что рушились надежды вернуться в Тень), еще быстрее погнал слепых лошадей. На их лишенных шерсти боках вспухали темные рубцы после яростных ударов кнутом, но, как ни стремительно несли они карету, зловещий скрежет настигал их и вдруг раздался совсем рядом.