Эмоции в семье - Екатерина Алексеевна Бурмистрова

может быть, про себя это сделать или вслух, возможно, на точку это не очень будет похоже. Это переваривание – учет триггеров: что вас привело в ситуацию «эмоциональной бури».

Триггер – это очень маленький момент, это какой-то носок, брошенный в неположенном месте, или не вовремя присланное смс – все, что вывело вас из состояния равновесия. Мне кажется, полезно коллекционировать триггеры. Знать о том, что вас может дестабилизировать, и учитывать это на будущее.

Техника «Безопасный конфликт» универсальна:

• говорим только в нейтральное время;

• не говорим на эмоциях;

• ставим точку;

• учитываем эмоциональный опыт;

• изучаем собственные триггеры.

Если вы будете это делать, то, мне кажется, в течение месяца-полутора, в тяжелых случаях – двух, количество конфликтов по типу «эмоциональная буря» с высокой вероятностью сократится.

Второй тип конфликта с подростком. Кто главный?

Конфликты второго типа тоже очень важные. Это конфликты с подростком из-за ответственности, из-за того, кто за что отвечает. Кто главный, кто является тем, от кого зависят результат и последствия.

Конфликты второго типа возникают не из-за эмоций, не из-за гормонов, не из-за того, что ребенку от вас что-то эмоционально нужно. Все конфликты этого типа вертятся вокруг вопросов: кто главный? кто решает? кто командует? кто взрослый?

Сейчас мало того что подростковый возраст помолодел, он начинается очень быстро, и часто у родителей вообще нет времени, чтобы сориентироваться и понять, что ребеночек-то вырос.

Мы очень долго были главными, мы очень долго были ответственными, мы очень долго командовали, может быть, нам это не нравилось, но мы очень долго решали все за ребенка, 9–10 лет точно. Мы привыкли к тому, что делали за ребенка максимум вещей.

Первое непослушание ребенка обычно все помнят, это бывает в возрасте трех лет. Там тоже происходит кризис, который очень сильно напоминает подростковый: ребенок уже не со всем согласен, но глобальные вещи, важные решения, стратегические выборы были родительскими.

А когда начинается созревание в 12, 13, 14 лет, все меняется. Главный мотив развития ребенка и главное событие, которое с ним происходит на уровне психики, – это становление самосознания. Ребенок как бы просыпается и видит, что это он живет свою жизнь, это именно у него есть свои взгляды, это у него есть свои предпочтения, это он чего-то хочет или не хочет, и это очень сильное желание или нежелание. Это он делает какие-то выборы, которые могут не совпадать с родительскими. Это «соль», это «зерно» подросткового периода развития.

Какой вы видите структуру вашей семьи

Всегда, когда наступает подростковая стадия развития, очень важно, особенно при попытке разобраться в конфликтах типа «Кто главный?», понять, какой вы видите структуру вашей семьи.

Есть вопросы, ответив на которые вы сможете чуть лучше оценить, как устроена ваша семья, в том числе с точки зрения подростка.

Вопрос № 1. Чьи интересы в семье учитываются в первую очередь? Кто у вас в фокусе внимания?

Очень часто при ответе на этот вопрос оказывается, что семья детоцентричная, в первую очередь учитываются интересы ребенка. Он может быть ростом выше мамы и папы, крупнее, сильнее, но по-прежнему, особенно если он единственный, это сосредоточие внимания родителей.

Вопрос № 2. Есть ли личная зона у вашего подростка? Место неприкосновенности и ответственности? Конечно, у него есть кровать, наверняка есть письменный стол, шкаф, где лежат вещи, возможно, это целая комната или часть комнаты. Но есть ли личная зона как пространство, за которое отвечает сам подросток, где без его спроса никто ничего не подвинет, ничего не переложит, ничего не прочитает и не выкинет, даже если это откровенный «тухляк», огрызки, объедки, пачки от чипсов?

Этот вопрос адресован родителям детей старше 12–13 лет. Если ответ на этот вопрос: «Нет такой личной зоны» или есть, но вы ее контролируете, то регулярные конфликты про самостоятельность вам обеспечены. Нужно от них уходить, меняя договор про личное пространство подростка, несмотря на то что это сложно – наблюдать атрибуты подросткового беспорядка.

Вопрос № 3. Есть ли личная зона у родителей?

Часто личная зона у подростка есть, а вот личной зоны у родителей нет – места покоя в квартире, может быть, очень небольшого, где их никто не трогает, не беспокоит.

Если ответ на этот вопрос «нет», у вас нет личной зоны или она есть, но вы никогда ее не используете, не разрешаете себе использовать, у вас тоже будут конфликты по типу «Кто главный?». Потому что подростковый возраст про самостоятельность, про независимость, про уважение к границам и понимание ответственности. Эти понятия формируются во взаимодействии, они не вырастают сами собой.

Сейчас эпоха опекающего, внимательного, бережного родительства. Мы очень настроены на контакт с ребенком, мы в него очень много вкладываем с самого рождения, поэтому нам очень сложно отстроить эти границы и делегировать самостоятельность.

Это проявляется и в том, что мы не можем признать ни личную зону подростка, ни свою собственную. Начинаются конфликты и непонятные бодания. В итоге это может стать существенной преградой при расширении степени его самостоятельности, ответственности, автономности, способности быть организованным.

У нашего поколения в подростковом возрасте было в разы больше самостоятельности. Многие по-разному к этому относятся, не все вспоминают это с удовольствием, иногда самостоятельности было слишком много. Но сейчас работает «эффект маятника». В силу социальных обстоятельств и разных возможностей мы не предоставляем подросткам и даже не можем предоставить столько автономии. Мы их постоянно опекаем, и тут возникают конфликты этого типа, потому что дети нашу опеку, нашу заботу, наш контроль начинают видеть как преследование, когда мы приближаемся ближе, чем им комфортно.

Вопрос № 4. Знает ли ваш ребенок ваши предпочтения, ваши желания, ваши мечты, может быть, ваши надежды? Или он знает только свои желания? Это очень важный вопрос.

Если подросток не знает ваших предпочтений, конфликтов второго типа будет много.

Как выражаются просьбы в вашей семье

Еще на конфликты второго типа влияет то, как выражаются в вашей семье просьбы. Используется ли прямая коммуникация? Говорите ли вы напрямую: «Я сейчас не хочу с тобой препираться из-за того, сделал ли ты уроки». Или вы говорите: «Ну вот, опять как всегда. Ну конечно, я так и знала». Мы часто даже не отслеживаем привычку к непрямой коммуникации, когда мы не говорим напрямую, о чем думаем, а говорим языком сожаления, языком обвинений.

Чем больше непрямой коммуникации, тем больше конфликтов второго типа.

Часто