Клеймо Теней - Владимир Кравченко

— Будете должны… — из последних сил проговорил Сез и потерял сознание.

За всеми этими событиями я совершенно забыл об остальных врагах, которые пока еще уверенно стояли на ногах и точно не питали к нам жаркой любви. Самый большой монстр, которого я окрестил как вожака, уже был в опасной близости от нас с Киром, ставших на защиту лишившегося чувств друга.

— Чтоб меня гоняли какие-то грязные твари?! — у меня появился боевой задор, и теперь я точно не успокоюсь, пока не отправлю на преждевременную встречу с их обезьяньим богом каждого из оставшихся стоять на ногах.

Решив действовать наверняка, я скопил огромное количество времени в среднем пальце правой руки и, ничего особого не представляя, отпустил щелбан в сторону приближающегося монстра. Такого результата даже я не мог предвидеть. Голову монстра просто-напросто оторвало от тела, и та с бешеной скоростью ударила в грудь стоящей позади обезьяне. Ударившись о твердую поверхность, голова, на морде которой застыло выражение крайнего удивления, взорвалась кучей кровавых ошметков, разрывая грудную клетку товарке обезглавленного. Тут же мою правую руку пронзила острая боль. Как мне показалось, я даже услышал треск ломающихся костей, который не смогли заглушить даже предсмертные крики смертельно раненого монстра.

«Какой позор. Пострадать от своей собственной силы», — раздались полные презрения слова в моей голове.

«Заткнись! Мне сейчас не до тебя», — наплевав на всякую вежливость, грубо ответил я.

Тень пробубнила что-то неразборчивое, и, о чудо, затихла. Насладиться этой маленькой победой над своим личным магическим паразитом в должной степени я не мог, так как на ногах стояла еще добрая половина напавшего на нас стада. Оглянувшись, я заметил, что Кир сражался с одной из тварей немного в стороне от меня, и пока что у него все шло гораздо лучше, чем у его друзей. Обезьяноподобные твари были сильны, вот только мобильности им не хватало, чем Кир и пользовался. Пританцовывая то с одной стороны от монстра, то с другой, он наносил неглубокие порезы ритуальным кинжалом Сеза. Обезьяна ревела, кричала, пыталась схватить юркого противника, но в реакции Киру она уступала на порядок, и все ее попытки разможжить голову надоедливому человечишке, который так больно жалит острой палкой, оставались безуспешными.

О Кире можно было не беспокоиться. Хоть он и был лентяем и пройдохой, но все же клинком владел отменно, и одна-единственная неуклюжая тварь не должна была принести ему много неприятностей. А вот о Сезе того же я сказать не мог. Упав лицом в грязную канаву, оставленную его же заклинанием, он представлял собой отличную мишень. Даже если никто из наших диких врагов не будет целенаправленно переть на моего друга, его вполне могут затоптать в пылу схватки, так что нужно было позаботиться о его безопасности. Оттаскивать его в сторону и тем самым стать лакомым куском для обезьян у меня не было ни желания, ни возможности. Поэтому я поднапрягся и представил, как моего друга окутывают мощные корни деревьев. Слегка притопнув ногой, я направил поток времени в землю, и тут же влажная почва взбугрилась, разрываемая мощными корнями близстоящих деревьев, создавая прочный навес.

По счастливой случайности очередная обезьяна в этот самый момент решила меня атаковать. Подобные изменения в ландшафте стали для нее сюрпризом, и она, перецепившись через корень, так удачно выросший перед ней, полетела прямо на меня. Выдумывать что-то зубодробительное не было времени, поэтому я просто направил волну силы в свою пострадавшую руку, на ходу преобразовывая магию в волну сильнейшего жара. Схватив тварь за морду, я сжег ей мозги, оставив обоженный отпечаток своей пятерни и на морде. В нос мне тут же ударил отвратительной запах горелой плоти вперемежку с шерстью, а по ушам резанул оглушительный визг, полный боли и страданий. Слава богам, продолжался он недолго, иначе мои барабанные перепонки могли не выдержать подобной нагрузки.

Раскаленные спицы боли, с новой силой вонзившиеся в мою и без того многострадальную руку, вызвали радужные пятна перед глазами, и сознание уже собиралось помахать мне ручкой на прощание. В данной ситуации это означало гарантированную смерть, причем не только для меня, но и для моих спутников, поэтому мне пришлось сжать всю имевшуюся силу воли в кулак, скрипнуть зубами и продолжать сражаться.

— Рано радуетесь, помойные выкормыши! Одна рука у меня все еще осталась, — прорычал я в сторону приближающихся ко мне обезьян.

Не знаю, поняли они меня или нет, но после моих слов обезьяны бросились в мою сторону с удвоенной прытью. Одна из тварей особенно преуспела, и до меня ей оставалось всего лишь несколько шагов. Разум, сильно затуманенный болью, исходившей от поломанной руки, отказывался рисовать какие бы то ни было дееспособные образы, поэтому я, по наитию, обернул здоровую руку толстым корнем, который находился как раз рядом со мной. Немного видоизменив его, у меня получилось весьма устрашающего вида зазубренное деревянное копье. Не теряя даром времени, я вонзил созданное оружие в находящуюся в опасной близости от меня тварь. Тут же попытавшись отскочить, я с ужасом осознал, что копье намертво засело в брюхе обезьяны, а другой его конец плотно обвивает всю мою руку, вплоть до самого плеча. Остатки атакующих тем временем были в шаге от только что убитого товарища, и чтобы не быть измочаленным могучими кулаками, мне пришлось использовать уже ноги. Зачерпнув носком горсть рыхлой земли болотного островка, я бросил ее в приближающихся обезьян, представляя, как эти бесформенные комья грязи вытягиваются, превращаясь в каменнык сосульки огромных размеров.

Одну из наступавших тварей прошило насквозь, и она, увлеченная силой удара, отлетела на добрых пару метров, после чего рухнула наземь, с ужасным снарядом, торчащим из груди. Пока я разбирался с одной, вторая тварь успела подобраться ко мне слишком близко, и я, видя над своей головой уже занесенную для удара когтистую лапу, из остатков сил применил теневой скачок. Меня вновь охватило это странное ощущение бестелесности, и я насквозь прошил готовящуюся к атаке обезьяну. Тварь, через которую я только что просочился, рухнула замертво, с множеством кровоточащих мелких ран. Можно было подумать, что ее нашпиговали стогом иголок, причем с такой силой, что они все пролетели насквозь.

Я же, в очередной раз не рассчитав силы скачка, со всего маху врезался всем телом в так некстати подвернувшееся дерево. Этот удар стал последней каплей. Внутренности, и без того, горевшие от струящейся по ним силы, как будто взорвались. Правая рука оказалась вывернута под ужасно неестественным углом. Сознание на этот раз решило наверняка покинуть меня, и никакие уговоры с моей стороны не смогли бы его переубедить. Лежа на влажной земле, я видел, как Кир, который уже практически одолквший своего противника, упал на землю от ужасного удара когтистой лапы твари, которая пробралась к нему за спину. Убежище, которое я создал для Сеза, трещало под могучими ударами одного из монстров. А на меня во весь опор неслись две оставшиеся твари, явно не для того, чтобы предложить мне руку помощи.