Веление сердец - Лаура Торн

«Я умру, добровольно умру», – решила она, и эта мысль немного утешила ее.

Часть третья

Глава 19

Вся страна говорила о послании, которое было направлено королю Карлу Второму, находящемуся в изгнании в Брюсселе. Если он объявит всеобщую амнистию, гарантирует свободу совести и оставит конфискованные владения в руках их нынешних владельцев, то ничто не мешает его возвращению на трон Англии.

Карл Второй переехал в Бреду в Голландском Брабанте и подписал там соглашение, в котором в основном принимал условия, но более точную их разработку предоставил парламенту. Он настаивал только на наказании тех, кто спланировал покушение на Кромвеля. В том случае, если ответчики были мертвы или бежали, дети и внуки должны были отвечать за преступления своих родителей или бабушек и дедушек. Этим он приобретал симпатии пуритан и сторонников Кромвеля. Приязнь тех, кто в последние годы стали богатым средним сословием и без чьих денег он не мог обойтись.

Сэр Болдуин Гумберт повсюду имел глаза и уши и самым лучшим образом был информирован о происходящих событиях в Лондоне. Он одним из первых узнал об этом, едва только послание короля Карла Второго прибыло в Лондон.

Он сидел за письменным столом в кабинете замка, который раньше принадлежал Арденам и потирал руки. Его лицо блестело от удовольствия, как кусочки сала на сковородке. Он с высокомерием поднял руки, оглядел комнату и сказал:

– Все это принадлежит мне. Все мое. Никто не может у меня это отобрать. Да здравствует король!

Затем он скользнул взглядом по роскошным коврам, украшавшим стены, встал, прижался щекой к одному из самых красивых из них и нежно погладил его рукой.

– Все принадлежит мне. Все. Все. Все, – прошептал он, несказанно радуясь тому, что сумел завладеть чужим состоянием. – Все принадлежит мне, и у меня будет еще больше. Никто не вернет меня в прошлое, скоро, очень скоро, король сделает меня лордом. Скоро имение Журданов тоже будет принадлежать мне. Оно нужно мне, чтобы обладать самым большим имением в Ноттингеме. Налоги, которые я буду платить королю, так велики, что он должен будет сделать меня лордом. Происхождение Катрин поможет мне. В конце концов она леди и захочет, чтобы ее дети также наследовали этот титул, а потом она будет мне не нужна. Я уже совсем потерял терпение с этой пустой, вечно противоречащей мне шлюхой.

Он услышал шаги в коридоре, резко выпрямился, накинул на себя свой простой черный камзол, расправил плечи, выражение его лица мгновенно сложилось в мину богобоязненного строгого хозяина.

– Войдите, – приказал он когда в дверь постучали. Вошла худая служанка с костлявым лицом и опущенными вниз уголками рта.

– Что случилось?

– Я хотела спросить, чем господин сегодня будет обедать? На кухне ничего нет, только один мешок с пшеном. Мне нужен ключ от кладовых и погреба, где лежат яйца, масло, сало и мясо, – в словах служанки слышалось упрямство, она помолчала, а затем продолжила: – Ваши люди начали ворчать. Уже десять дней они не видели даже кусочка мяса. Кто хорошо работает, должен хорошо есть. Я позволила им заглянуть на пустую кухню, точно так, как вы мне приказали, но они мне не верят. Они знают, что у вас давно есть другие кладовые, которые вы скрываете.

– Это ты проболталась, женщина? Не можешь держать свой язык за зубами? – прикрикнул сэр Болдуин на худую служанку, отшатнувшуюся от его слов, словно от удара.

– Я ничего не говорила. У людей есть свои собственные головы. У них есть глаза, чтобы видеть, что крестьяне телегами привозят вам самые лучшие продукты. Кто хорошо работает, говорят они, должен хорошо есть.

В другой момент сэр Болдуин влепил бы служанке пощечину, он ненавидел противоречия и не оставлял ни одного ненаказанным, но сегодня он был в хорошем настроении. Его губы скривились в гримасе, напоминавшей улыбку.

– Ну, – сказал он и сложил руки на животе. – Мои люди должны жить хорошо. Я великодушный человек. Сегодня на обед дай каждому половину свиной сосиски.

Служанка сделала книксен и хотела идти, но сэр Болдуин удержал ее.

– Я – добряк, хочу всем только хорошего, даже моим соседям, пошли слугу самого слабого, какой у нас есть, к Журданам и прикажи сообщить, что я приглашаю их сегодня вечером на ужин. Малыша пусть тоже захватят с собой, а затем зарежь петуха, отправь кого-нибудь на речку наловить форелей и испеки пирог, но возьми для него сало и приправы, чтобы было не слишком вкусно. Хорошее масло из кувшина не используй.

Он взял связку ключей со своего письменного стола и протянул ее служанке.

– Вот, и смотри, чтобы за тобой никто не шел.

Служанка опять сделала книксен и хотела идти, однако сэр Болдуин снова удержал ее.

– Возьми себе яблоко за свою верную службу, возьми его из корзины рядом с дверью, там лежат яблоки с гнилыми боками.

На этот раз служанка не сделала книксен, в ее словах «спасибо, господин» слышалось презрение, но сэр Болдуин никогда не утруждал себя тем, чтобы вслушиваться в тон голоса своих слуг.

– Что заставило вас оказать нам честь своим приглашением? – спросил лорд Артур с легкой насмешкой. – Что случилось, сэр Болдуин? Вас назначили лордом-протектором или на ваших полях нашли золото? Для такого богобоязненного человека, который отказывается от всех благ этого мира, крайне удивительно устраивать небольшой праздник без всякого повода.

– Что вы, лорд Артур, все мы грешники перед лицом нашего Господа, – он понизил голос и лукаво подмигнул. – Такой человек, как я, тоже любит иногда себя побаловать.

– Вероятно, не без основания, – предположила леди Элизабет, насмешливо подняв брови.

– Человек моего положения действительно ничего не должен делать без основания, в этом вы правы, миледи, но для родителей моей будущей жены и, конечно же, для моей невесты мне ничего не кажется слишком дорогим.

Катрин, которая до этого молчала и крепко держала за руку маленького брата Джонатана, бросила оценивающий взгляд на скудно накрытый стол.

– Это видно с первого взгляда.

– Теперь прошу к столу, – не позволил сбить себя с толку Болдуин и даже хлопнул в ладоши, как придворный капельмейстер. – Потом мы сможем обсудить все наши дела.

– Что вы хотите обсудить? – спросил лорд Артур час спустя. Во время обеда он несколько раз с любовью и озабоченностью посматривал на своего младшего сына Джонатана. С тех пор как им передали приглашение непременно приехать с Джонатаном, он спрашивал себя, что планирует в качестве следующего шага негодяй Болдуин. Он был уверен, что на этот раз дело коснется Джонатана.

Болдуин вытер свои постоянно влажные губы салфеткой и с удовлетворением откинулся на стуле.