Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

1969

В XIX в. люди, называвшие себя социалистами, поначалу использовали другие понятия — «антисоциальная система», «система буржуазной собственности», — но затем взяли на вооружение эту единственную всеохватывающую идею, основные элементы которой (имущественные отношения, способ производства) при их замене другими теоретически должны были привести к коренным переменам не только в экономике, но и во всем мире, принеся с собой изобилие, социальную справедливость и мир. Изобретение «капитализма» в каком-то смысле было поразительным достижением социалистов, однако оно обернулось трагедией для человечества, а в конечном счете — и для всех левых сил. В отличие от ленинцев, социал-демократы никогда не могли точно сказать, рухнет ли этот «капитализм» сам по себе, можно ли его будет мирно ликвидировать изнутри, если большинство в парламентах получат крупные рабочие партии, или же в итоге потребуется революционное вмешательство, но в любом случае с ним нужно покончить. Те социал-демократы, которые пришли к мысли о том, что «капитализм» способен стать более гуманным — превратиться в капитализм с человеческим лицом, — неизбежно навлекали на себя обвинения в пособничестве эксплуататорам и империалистам.

1970

Гегель утверждал в своих лекциях, изданных посмертно (1837): «Но и тогда, когда мы смотрим на историю как на такую бойню, на которой приносятся в жертву счастье народов, государственная мудрость и индивидуальные добродетели, то пред мыслью необходимо возникает вопрос: для кого, для какой конечной цели были принесены эти чудовищнейшие жертвы?» Ответом на это стали не Разум или Мировой дух Гегеля, а ублюдочные идеи. Гегель. Лекции по философии истории. С. 74. Они были опубликованы на русском в 1932 г. в тт. 9 и 10 его «Сочинений», изданных Партиздатом.

1971

В марксизме-ленинизме легитимными объявляются только интересы так называемого пролетариата, а все остальное ipso facto является выражением «чуждых» классовых интересов, и это ограничение, по сути, делает любую политическую жизнь незаконной. Однако суть политики заключается в том, каким образом в государстве представлены различные группы, интересы и точки зрения и каким образом они могут состязаться друг с другом мирными способами в условиях соответствующих институциональных сдержек. Crick, In Defence of Politics, 28. Вообще говоря, пагубность идеи о том, что самозваная элита имеет право и даже обязанность принуждать людей к чему-либо ради их же блага, не подлежит сомнению. Тем более нелепостью является мысль, будто уничтожение целых «классов» каким-то образом обеспечит свободу. Тем не менее систематическая ложь и политические убийства во имя какого-то гипотетического высшего гуманизма подверглись институционализации. Chamberlin, Evolution of a Conservative, 13.

1972

Карр защищает кровавую сталинскую революцию сверху, потому что она представляла собой единственный способ построить социализм (систему, основанную не на частной собственности и рынках) — что было верно, — а также потому, что она дала социалистическому государству возможность уцелеть в рамках хищнического международного строя. Карр, называющий себя реалистом, понимает, что он защищает морально неприемлемую систему, но в его глазах капитализм потерпел крах, в то время как государственное планирование и коллективизация вопреки ожиданиям как будто бы оказались работоспособными. К тому же свойственные социализму крайнее насилие и расточительность могли быть приписаны неизбежным родовым мукам, которые должны были пройти, в то время как кризис капитализма считался непреходящим. Wohlforth, «Russian-Soviet Empire», на p. 226. См. также: Jonathan Haslam, «We Need a Faith», 37.

1973

Как указывал Роберт Кэро, Линдону Джонсону было свойственно «стремление не улучшать жизнь других людей, а манипулировать ими и властвовать над ними, подчинять их волю своей, и это стремление было настолько свирепым и всепоглощающим, что перед ним меркли любые морально-этические соображения и всякие издержки, которые оно влекло как для него, так и для всех прочих». При этом Джонсон все же сперва был главой Сената, а затем президентом в рамках конституционного строя. Caro, Path to Power, xix.

1974

Понятно, что многое ускользало от внимания Сталина. И все же в его глазах не существовало таких мелочей, по поводу которых к нему не могли обратиться другие или которыми не стал бы заниматься он сам. «Говорят, что площадь на Арбате (где раньше была церковь, перед кинотеатром) еще не покрыта брусчаткой (или асфальтом), — писал он Кагановичу (24.09.1931) из Сочи. — Это позор! Одна из самых бойких площадей и вся в дырах! Нажмите и заставьте покончить с площадью». Хлевнюк и др. Сталин и Каганович. С. 117 (РГАСПИ. Ф. 81. Оп. 3. Д. 99. Л. 38).

1975

В некоторых случаях подчеркивания в документах сделаны помощниками. Что-то Сталин мог подчеркнуть в рассеянности, без какой-либо цели. Многое осталось неподчеркнутым. Волкогонов. Триумф и трагедия. Т. 1. Ч. 1. С. 221. Т. 1. Ч. 2. С. 141. Т. 2. Ч. 2. С. 153; Хлевнюк. Сталин: жизнь одного вождя. С. 144–145.

1976

«Сталин все писал сам, — вспоминал Молотов. — Аппарат никогда ему не писал. Это ленинская традиция. Зиновьев сам писал, Каменев — сам. О Троцком и говорить нечего». Чуев. Сто сорок бесед с Молотовым. С. 244. Стиль Сталина, позаимствованный им из катехизисов, по которым он учился в семинарии, отлично подходил для агитации среди низов общества, включая не владеющих местными языками, на которой он набил руку.

1977

Brooks, «Thank You, Comrade Stalin!», 83–105. «Что еще требуется, когда есть советская власть, покончившая навсегда с эксплоатацией, угнетением, бесправием, рабством, когда есть великая партия Ленина-Сталина, рабоче-крестьянское правительство, вся деятельность и смысл существования которых в том, чтобы создать богатую, радостную и счастливую жизнь для миллионов тружеников — мужчин и женщин нового социалистического общества, — цитировала „Правда“ слова группы женщин-ударниц. — [Мы обязаны] Тебе, наш родной Иосиф Виссарионович». Правда. 11.03.1936. «Наша республика, — писал в середине 1929 г. в своем дневнике писатель Михаил Пришвин, — похожа на фотографическую темную комнату, в которую не пропускают ни одного луча со стороны, а внутри все освещено красным фонариком». Пришвин. Дневники. Т. 6. С. 432 (22.07.1929).

1978

Симонов. Глазами человека моего поколения. С. 65 (27.02.1979).

1979

Rees, «Leader Cults», на p. 22.

1980

Геббельс полагал, что при всем значении «гениальности» вождь должен держать руку на пульсе народа. Kershaw, «Hitler Myth», 59. См. также: Волкогонов. Триумф и трагедия. Т. 1. Ч. 2. С. 308.

1981

Lewin, Making of the Soviet System (1985, 1994).