Обратный отсчет: Распад - Токацин

полностью очистилось, и даже смотреть на него было холодно; от дыхания на стенах оседали белые разводы инея.

«Минус тридцать восемь,» — Гедимин покосился на термометр. «И Ренгера до сих пор нет. Может, им по холоду закрыли выезд? Как принято у „макак“? Тридцать восемь — это достаточно холодно, или ещё нет?»

Он прислушался к шуму транспорта за воротами. Что-то гудело, но реже и тише, чем месяц назад, в ноябре, когда Гедимин в последний раз выбирался из гетто.

«Вот будет забавно, если из-за морозов полицию закрыли,» — мелькнуло в голове, и сармат недовольно сощурился. «Жаль, передатчик не тянет, — связался бы с Ренгером… Пора бы ему приехать. Не люблю так стоять…»

Слева что-то загудело — небольшой глайдер выезжал к воротам, и Гедимин подался к стене, мельком подумав, что транспорт не такой уж широкий — ему и так хватило бы места. Гудок повторился. Глайдер подполз ближе и остановился, чтобы прогудеть ещё раз — дольше и протяжнее.

— Гедимин! — услышал сармат недовольный голос Айзека. — Садись быстрее! Тебя что, не предупредили?

— Нет, — буркнул Гедимин, втискиваясь в чересчур тесный салон и садясь на пол. — Всё как всегда. А ты чего не на станции?

Айзек весело хмыкнул. Глайдер выскользнул за ворота и почти вертикально взлетел, перестраиваясь в верхний ряд. Гедимин выглянул в окно — мимо мелькали высотки. Посадки на крышах превратились в куски заснеженного леса; вроде бы там были расчищены дорожки, но сармат не успевал приглядеться — лёгкий глайдер летел быстрее, чем массивный бронированный фургон.

— Сегодня я с тобой. Вернёмся из участка — и в хранилище, — отозвался он, пройдя поворот. — Чем они думают⁈ Загрузка назначена на послезавтра, а про тебя все забыли. Гварза тебя не зовёт — поедем к нему сами.

Гедимин настороженно сощурился.

— Он не обрадуется, — предупредил он Айзека, но тот только фыркнул.

— Его проблемы, атомщик. Ну, и мои — если он там совсем не в себе. Ты думай о твэлах.

…Гедимин думал, что Айзек застрянет на проходной надолго, но охранник, лишь заглянув в его карту, махнул рукой — «Проходите!».

— Ну что же вы, мистер Кет? — осуждающе покачал головой грузный «коп», сверяясь с новыми данными. — Первый выезд — и очередное нарекание…

Гедимин вспомнил, как на толпу на окраине кладбища падал, взрываясь изнутри, подбитый хасен, и как свистел наручный генератор, формируя купол за куполом, чтобы хоть как-то смягчить удар. «Интересно. О том, что я говорил по-сарматски, донесли. А что я выставил поле — нет. Или это не заслуживает отметки в карте?»

— Что ж, идите, мистер Кет, — «коп», закончив укоризненную речь, протянул карту. Гедимин сообразил, что многое прослушал за воспоминаниями, но решил, что ничего не потерял.

— М-да, — пробормотал Айзек, быстро удаляясь от кабинета — сперва по коридору, затем — по одной из лестниц, выводящих на стоянку; потолки на лестнице были неожиданно высокие — видимо, рассчитанные на экзоскелет, а люди на ней попадались крайне редко, благо подъёмников на участке хватало. — М-да… Непросто быть под надзором. Чуть что — сразу запрет… Но вам с Иджесом скучать определённо некогда. У него к тому же полёты… Готовится хоть?

Гедимин пожал плечами.

— Дроны у него были… Давно их не видел. Может, передал пилотам? Он своё сделал, теперь — их очередь…

«К Рождеству выгрузка закончится, и мы освободимся,» — думал он про себя. «Съезжу на полёты — и займусь уже реактором. Лежит без дела…»

…В хранилище было пустынно — все официальные проверки, как понял из обмолвок Айзека Гедимин, давно прошли, и никто не трогал твэлы, дожидающиеся скорой загрузки. Сармат не стал выяснять, когда именно их изготовили — это всё равно не имело значения, а главным было то, что в хранилище никто не путался под ногами. Дежурный выглянул было сквозь толстое кеззиевое стекло, но Айзек сделал успокаивающий жест, и филк снова нырнул в свою кабинку. Айзек, довольно ухмыльнувшись, встал за пульт электрокрана.

«Смотри, теск. На загрузку тебя не позовут,» — думал Гедимин, стоя перед твэлами, поднятыми из воды. Он проверял, как закреплены хвостовики и наконечники, — «узкие места» были обычно именно там, на стыках, на самих бесшовных трубках — вместилищах ирренция дефекты появлялись гораздо реже. Их Гедимин тоже проверял — насколько это можно было сделать на глаз и ручной сигма-сканер. Через несколько секунд в «бреши» по бокам шлема протиснулись невидимые волокнистые щупальца, скользнули вдоль позвоночного столба до нижних рёбер и расплелись по ним, обхватив грудь сармата с двух сторон. Гедимин удивлённо хмыкнул — раньше такого «поведения» он не встречал, и из всего, что он видел от реакторных «существ», это больше всего походило на объятия. Сармат, смущённо щурясь, осторожно похлопал подушечкой пальца по твэлу. Вдоль щупалец прошла волна тепла — «существо» его видело и, как могло, реагировало.

«Интересно, это отдельная особь?» — думал Гедимин, проводя ладонью вдоль твэла. На втором заходе существо поняло, чего от него хотят, — тоненькие волокна оплели пальцы. Сармат отвёл ладонь назад — волокна стали тоньше, будто размотались. За плечом кто-то сдержанно хихикнул; Гедимин покосился на источник звука и увидел, что Айзек, оставив пульт, стоит рядом и задумчиво улыбается. Пластины на его шлеме были сдвинуты — он тоже «видел» существо и, возможно, с ним общался.

… — Теперь — в «Вайтрок», — деловито сказал Айзек, едва за сарматами закрылись двери хранилища. — Надеюсь, и там так же тихо.

Гедимин хмыкнул.

— Ты не спросил про твэлы, — сказал он. Айзек на бегу дёрнул плечом.

— Если бы что-то было, ты бы не молчал. А я проверял их по миллиметру. Нет, за твэлы я спокоен.

— Зачем тогда меня притащил? Из-за хранителя? — Гедимин криво ухмыльнулся. «Сказал бы мне кто на „Полярной Звезде“, чем буду заниматься… Хотя — Айзек и тогда приставал с какой-то дурью. Традиция…»

— Атомщик! — Айзек, резко остановившись, повернулся к нему. — Ты ведь сам знаешь, насколько это не шутка. Если есть фактор