Невоздержанность - Al Steiner

"Джилл! Проснись! Нам нужно поговорить!"

Опять же, ему пришлось стучать и повторять свои слова три раза, прежде чем он получил невнятное объяснение с другой стороны. Он открыл дверь и включил свет. Джилл тоже сидела на кровати. Джейк обнаружил, что у нее, по-видимому, вошло в привычку спать обнаженной — или, по крайней мере, топлесс. Ее обнаженная грудь была ему хорошо видна.

"Джейк!" - взвизгнула она, мгновенно полностью проснувшись. Она схватила простыню и накрылась ею.

"Извини", - сказал он ей. "Я не знал, что ты была... э-э, ты знаешь".

"Что происходит?" - потребовала она ответа. "Почему ты врываешься в мою комнату? Я проспала всего час!"

"Извини", - снова сказал он. "Мне только что пришла в голову блестящая идея. Мне нужно знать, осуществимо это или нет. Встретимся со мной и Полин на кухне".

"Прямо сейчас?" - спросила она.

"Прямо сейчас", - подтвердил он. "Это не может ждать до утра".

Она в замешательстве покачала головой. "Хорошо", - сказала она. "Дай мне минуту, чтобы одеться".

"Хорошо", - сказал он и начал закрывать дверь. Он заколебался. "О, и, кстати... очень красивые сиськи. Тебе следует носить рубашки в обтяжку".

"Убирайся отсюда!" - закричала она.

Он закрыл дверь и вышел оттуда.

Две женщины встретились с ним на кухне пять минут спустя. Полин была одета в длинную футболку, в которой она спала. Джилл надела спортивные штаны и футболку и накрыла их толстым махровым халатом.

"Хорошо", - раздраженно сказала Полин, занимая свое место за столом. "Что такого чертовски важного, что тебе пришлось разбудить нас от усталости?"

"Да", - сказала Джилл. "И ворвалась к нам, когда мы вели себя неприлично".

"Ты вел себя неприлично?" Удивленно спросила Полин.

"Она спит обнаженной", - сказал Джейк. "Я не знал".

"Я тоже", - сказала Полин. "Ты всегда так спишь, Джилл? Это как-то не в его характере, не так ли?"

"Я всегда представляла ее в маленький домик на прерии ночной рубашке себя," Джейк добавил.

"Мы можем перестать беспокоиться о том, как я сплю, и поговорить о том, зачем вы нас разбудили?" - рявкнула она на них.

"Ладно, извини", - сказал Джейк.

Он поделился с ними своей идеей. Они внимательно выслушали ее, время от времени обмениваясь взглядами друг с другом.

"Ну?" Спросил Джейк, когда закончил. "Что ты думаешь? Это сработает?"

"Это будет рискованно", - сказала Джилл, консерватор. "Если альбомы не будут продаваться так, как ты думаешь, каждый может потерять свои деньги".

"Я понимаю это", - сказал Джейк. "Я достаточно уверен в себе и своем суждении о музыке, чтобы рискнуть. Вопрос в том, доверяют ли мне все остальные?"

"Я доверяю тебе, Джейк", - сказала Полин. "Мое внутреннее чутье подсказывает мне, что это плохая идея, но если есть что-то, чему я научился с тех пор, как стал вашим менеджером, так это то, что вы знаете свое дело, когда дело доходит до музыки. Я в деле, чего бы это ни стоило".

Джейк улыбнулся. "Спасибо, Полин. Теперь нам просто нужно убедить остальных".

"Когда мы собираемся это сделать?" - спросила Джилл.

"Как можно скорее. Первым делом завтра я начну договариваться о том, чтобы кто-нибудь присмотрел за моим домом, пока меня не будет. Как только это будет сделано, мы вылетим обратно в Лос-Анджелес".

Лос-Анджелес, Калифорния

29 марта 1991 года

Джейк не рассылал приглашений на свой званый ужин. Вместо этого он звонил каждому человеку, которого хотел посетить лично, говоря ему или ей, что хочет обсудить возможное деловое предприятие. Хотя каждый человек спрашивал его о его мотивах, он добровольно не сообщил никакой информации по телефону. "Я все подробно объясню в пятницу вечером", - был его стандартный ответ.

Он уточнил, что платье было удобным повседневным. Поскольку это было собрание друзей, он хотел, чтобы все оделись как друзья. Не было бы ни костюмов, ни галстуков, ни платьев, ни высоких каблуков. "Наденьте джинсы и старую футболку", - сказал он всем. "Это то, что я собираюсь надеть".

И это действительно то, во что он был одет, когда в 6:30 вечера раздался звонок в дверь. На ногах у него были его самые старые и удобные джинсы Levis, на ногах - пара старых кроссовок Nike, а грудь прикрывала его любимая футболка Corona.

Его первыми гостями были Полин и Джилл, обе они приехали из дома Полин. Полин была одета почти так же, как Джейк, — в джинсы "Джордаш" и футболку "А-ля Доджерс". Ее волосы были собраны в конский хвост. Джилл, с другой стороны, не смогла заставить себя одеваться настолько скромно. На ней были черные брюки и белая блузка без рукавов на пуговицах.

"Я вижу, ты последовала моему совету и начала немного демонстрировать свои сиськи", - сказал ей Джейк с улыбкой.

"Заткнись", - прошипела она, отвешивая ему пощечину. Она все еще была смущена тем, что Джейк видел ее обнаженную грудь во плоти и что он взял за правило упоминать об этом инциденте при каждом удобном случае.

Следующими пришли Нерли и Шэрон. У них не было проблем с дресс-кодом Джейка на вечер. В любом случае, мешковатые джинсы и футболки были практически всем, что они когда-либо носили. Они оба оглядели его с ног до головы на секунду, когда переступили порог. Это был первый раз, когда они увидели его с тех пор, как он уехал в Новую Зеландию.

"Рада тебя видеть, Джейк", - сказала ему Шэрон, обнимая и целуя в щеку. "Ты выглядишь... э-э-э... хорошо, ты знаешь".

"Я выгляжу толстым", - сказал Джейк. "Тебе не нужно притворяться".

"Я не собирался ничего говорить, Джейк", - сказал Нердли, пожимая ему руку. "Но теперь, когда вы упомянули об этом, действительно кажется, что вы запасли немного углеводов вместо того, чтобы сжигать их".

"Да, да", - сказал Джейк. "И ты тоже пошел нахуй. Завтра я собираюсь начать ходить в спортзал".

Последние два гостя прибыли минутой позже. Это были Селия Вальдес и Грег Олдфеллоу. Открыв дверь и посмотрев на них, Джейк увидел, что Селия, которая была одета в джинсы Levis и бордовую рубашку поло, очевидно, тоже не израсходовала все свои углеводы. Казалось, она прибавила пятнадцать или двадцать фунтов с тех пор, как он видел ее в последний раз. Это не выглядело на ней ужасно, поскольку она довольно хорошо распределила лишний вес, но она выглядела круглее и мягче. Ее груди, и без