Демидовы: Столетие побед - Игорь Юркин

Тем временем Демидов строил новые медеплавильные предприятия. По данному 11 августа 1727 года указу Берг-коллегии он начал строительство Суксунского завода, пустил его полтора года спустя — 15 января 1729 года. Завод располагался на берегу речки Суксун (притоке реки Сылвы) в 45 верстах к юго-востоку от Кунгура[355]. Бросается в глаза контраст между капитальностью построек этого предприятия (каменная плотина длиной 120 сажен, каменные постройки) и неудачным его расположением по отношению к местам добычи руды. Она доставлялась на завод из района речки Бым, при этом ближайшие рудники находились не ближе 65 верст, а дальние отстояли на 120 верст. Оценить запасы было невозможно, так как руды были гнездовыми. Заводу их хватило лишь на первые годы — уже в середине 1730-х он перешел на очистку медного полуфабриката, доставлявшегося с других заводов[356].

В этом районе Акинфий построит еще три медеплавильных предприятия, из которых первым начнет возводить завод вблизи бымовских месторождений руды.

Тестируя пределы, или Прыжок на Алтай

Помимо группы медеплавильных заводов в Кунгурском уезде, формирование которой было начато постройкой Суксунского завода, Акинфий приступил к созданию еще одной их группы на совершенно для него новой, далекой территории — в Западной Сибири.

Первые известные нам факты, касающиеся освоения Демидовыми богатств Алтайского края — посылка им неизвестных по именам «олонецких стариков» для поиска в Томском и Кузнецком уездах медных руд, — относятся к последнему году жизни основателя династии: скорее всего к 1725 году, ну, может быть, к 1724-му[357]. Впрочем, позднее Акинфий писал об этом такими словами, что создается впечатление не отцовской, а персональной его инициативы («…посыланы от меня нижайшего были…»)[358]. Но даже если именно он организовывал ту экспедицию, определял цели, которых ей предстояло достичь, ставил перед ней задачи, без «проговора» этих целей и задач с отцом представить запуск обследования столь удаленного и трудного для последующего промышленного освоения района невозможно. И быстро, на ходу, подобные решения не принимаются. Стремиться ли еще раз отодвинуть границу зоны своих интересов, теперь уже в сторону Алтая, или не распыляться и работать на освоенных двух площадках, тульской и уральской, — это был вопрос стратегии, и продумывался он, несомненно, коллективно, продумывался тщательно.

Посланные Демидовыми «старики» обнаружили богатые медные руды. Демидов обратился в Берг-коллегию, и та 16 февраля 1726 года предоставила ему разрешение добывать их и строить медеплавильный завод. Уже осенью 1727 года на берегу речки Локтевки (приток реки Чарыш) построили первое на Алтае демидовское предприятие — Колыванский завод, простую избу с единственным в ней горном. Производившиеся здесь плавки были столь незначительны по объему, что отнести это предприятие к промышленным можно только с большой натяжкой. Пользуясь современной терминологией, этот ручной завод уместнее назвать экспериментальным, в крайнем случае опытно-промышленным производством. По этой причине первым демидовским заводом на Алтае обычно считают построенный немного позднее вододействующий завод на речке Белой, к строительству которого приступили весной 1728 года. Его сооружали при содействии Берг-коллегии, по просьбе Демидова направившей с Урала на Алтай знающего горного специалиста Никифора Герасимовича Клеопина — именно он фактически и руководил строительством. Этот завод, сыгравший в дальнейшем выдающуюся роль в истории цветной металлургии России XVIII века, получил название Колывано-Воскресенского (иногда, как и первый, опытный, на Локтевке, его именовали просто Колыванским). Завод был пущен 21 сентября 1729 года. Предполагается, что уже весной или в начале лета следующего года коломенки с алтайским металлом отправились в далекий путь по рекам России: по Чарышу до Оби, по Оби до устья Иртыша, оттуда вверх по Иртышу до Тобола, вверх по нему до устья Туры, потом по Туре к заводским владениям Демидова на Урале[359].

Первоначально печи Колывано-Воскресенского завода выдавали только «черную» медь, полуфабрикат, лишь половину массы которого составляла медь. Дальнейшая очистка осуществлялась в так называемых «гармахерских горнах» — печах, из которых выходила значительно более чистая «красная» медь. На заводе она появилась не ранее лета 1730 года[360]. За этим следовала еще одна переплавка, в ходе которой получали штыковую (ковкую) медь.

В ноябре 1731 года Демидов сообщал Берг-коллегии, что руды, которые «по пробе явили плод богатый», найдены им уже во множестве мест: «выше Семи Полатной крепости по Иртышу реке и по речке Калманке, по Убе и Алей рекам, и речке Березовке». Из них лишь ближайшие перерабатывались на Колыванском заводе, прочие «за малолюдством и за дальностию возкой оставлены». Особенно привлекало «довольное число» руд близ Иртыша — привлекало потому, что здесь, в Тарском уезде, по реке Иртышу ниже устья речки Убы, Демидов «через посланных своих» «обыскал лесов… довольное число». Их обнаружение стало для металлургического освоения Алтая событием не менее важным, чем открытие богатых месторождений руды. Леса в окрестностях Колыванского завода было мало, древесину с самого начала приходилось экономить, что сдерживало развитие предприятия. На правом берегу Иртыша такие леса существовали, а выше их по основному руслу и по притокам имелись и выходы руд.

Совместить в одном месте нужные для плавки компоненты можно было несколькими способами: возя к руде дрова, возя к ней древесный уголь, наконец, возя руду на завод, построенный вблизи леса. Металлозаводчики европейской части России покупали готовый уголь, покупали и дрова — все это, естественно, предполагало их перевозку. Но другого выхода у них просто не было — их заводы уже существовали. Акинфий, только еще готовясь к строительству, рассудил, что «руды медные с выше показанных мест по рекам Иртышу, Убе судами вниз весьма возить к тем лесам способно будет». Именно там, в непосредственной близости от лесов, он и намечал строить новый завод, на что просил Берг-коллегию дать ему разрешительный указ. Точное место нового завода в известных документах не указано, но высказано предположение, что для этой цели его приказчики присмотрели место в устье притока Иртыша речки Шульбы[361].

Транспортная схема при таком положении мест добычи и переработки руды была организационно и технически вполне осуществимой, хотя и необычной. Прежде водой отправляли потребителю готовую продукцию, теперь дополнительно к этому должны были подвозить руду.