Свидание с прошлым - Молли Райс

Кухня была уютной и в то же время современной, с рациональным использованием пространства. Гостиная выглядела чуточку старомодной, с уместным сочетанием старого и нового в обстановке и элементах декора. У всех комнат была одна общая, важная особенность — высокие окна в дубовых переплетах, пропускающие много света.

Но самое большое впечатление на Стейси произвело свободное пространство на втором этаже.

— Дерек мог бы устроить здесь мастерскую и сдавать за большие деньги! Голос Стейси звучал восторженно.

Иди засмеялась.

— У нас в Хантерз-Бэй нет ни одного художника с большими деньгами. Она бросила многозначительный взгляд на Стейси. — Разве что вы думаете здесь остаться?

Стейси почувствовала, как ее лицо начинает предательски краснеть.

— Пока что у меня нет таких больших денег, — пробормотала она. Но будут. Декабрьская выставка обеспечит ей хороший доход — если критикам ее работы понравятся, а меценаты их купят. Стейси окинула взглядом неотделанное пространство и спросила себя — смогла бы она устроить свою жизнь здесь, вдали от суеты большого города?

Одно дело — писать сельскую природу, и совсем другое — жить на этой природе постоянно. Возможно, Стейси справилась бы с этим в летние месяцы, когда будет каждый день писать на пленэре. А как быть зимой, когда придется работать безвыходно в мастерской и когда ей некуда будет пойти после рабочего дня?

Словно прочитав ее мысли. Иди сказала:

— Знаете, мы здесь всего в двух часах езды от Городов, и в этой части штата существуют все виды развлечений. Театр Гатри, Художественный центр Уолера, всевозможные казино в духе Лас-Вегаса, чудесные рестораны… — Она осеклась, увидев выражение лица Стейси. — Получилось похоже на каталог торговой палаты, да? — спросила Иди сконфуженно.

— Совсем чуть-чуть, — ответила Стейси и улыбнулась. Совершенно неожиданно она поняла, что Иди ей нравится, что они могли бы в конце концов даже подружиться. — Может, вы покажете мне Города, пока я здесь, предложила Стейси, — если Дерек освободит меня из-под домашнего ареста? А пока, — сказала она, протягивая Иди руку, — не поможете ли мне распаковать вещи?

Почти целый час Дерек пытался допросить Пэм. По ее просьбе приносил ей аспирин, воду со льдом, кофе и, наконец, сигареты, и после каждой такой задержки она все больше уходила в себя. Она просто не желала сотрудничать. Возможно, так посоветовал ей ее адвокат, который не мог присутствовать на допросе.

— Я тебя не понимаю, Пэм. Тебе некуда деться. Бита буквально облеплена твоими отпечатками, на ней найдена кровь и волосы Стейси, а следы на пыльном полу совпадают только с твоими и ее туфлями. — Он стукнул по столу кулаком. — И это лишь для начала.

Она глубоко затянулась сигаретой, и он уловил мимолетное выражение самодовольства у нее на лице.

— Тебе что-то нужно, — догадался он. — Что именно?

— Я отдаю тебе Хантеров, а ты снимаешь с меня все обвинения.

— А при чем тут Хантеры?

— За ними много чего…

— Это они приказали тебе взять Стейси в заложницы?

— Не совсем.

— Так вот, Пэм, тебе пора определиться. Я не пойду ни на какие сделки. У меня нет на это полномочий, даже если бы я и захотел.

Дерек взглянул на помощника шерифа Джексона, который тихо сидел на стуле, прислоненном к стене комнаты для допросов. Он сам настоял на присутствии Джека, но до сих пор тот ни во что не вмешивался.

Они обменялись взглядами, и Дерек незаметно кивнул. Джексон встал, вразвалочку подошел к столу и выдвинул для себя стул рядом со стулом Пэм. Взяв руку Пэм, повернул ее ладонью вверх.

— А у тебя красивая, длинная, непрерывная линия жизни, Пэм, — сказал он сердечным тоном.

Пэм вырвала руку и положила ее на колени.

— Там случайно не видно, где я ее буду проводить? — спросила она с ноткой горечи в голосе.

— Ну, я полагаю, это зависит от тебя, Пэм. Отпустить тебя мы не можем, зато можем поставить суд в известность о том, что ты сотрудничала с нами, и просить о снисхождении.

— Я поговорю с вами и потеряю все, чего с таким трудом добилась. Хорошенький обмен.

— Значит, это правда, что Хантеры шантажировали тебя гостиницей, заставляя делать за них грязную работу?

Пэм взглянула на Дерека, потом опять на Джексона. Потом опустила глаза и кивнула.

— Это ты перерезала веревки на мосту, Пэм? — спросил Джексон, понизив голос и наклонившись вперед так, чтобы Пэм хорошо слышала, что он говорит.

Она плотно сжала губы, отказываясь отвечать.

— Знаешь, кто это сделал? — не отступал Джексон.

Ответом снова было молчание.

Дерек наблюдал за сменой выражений на лице Пэм. Эта женщина виновна как пить дать, но она в этом деле не одна.

Дереку захотелось схватить ее и трясти до тех пор, пока не вытрясет ответы на все вопросы. Но он сдержался, сунул кулаки в карманы брюк и отошел к зарешеченному окну, выходящему на Мэйн-стрит. Возможно, им так и не удастся узнать, кто перерезал веревки на мосту, но Пэм была у них в руках за покушение на убийство, за то, что натворила на чердаке. Кстати, сама она не относится к типу мученицы — как только поймет, в какую по-настоящему неприятную историю влипла, то выдаст своих соучастников не долго думая.

Глядя из окна, Дерек увидел на улице Боба Хан-тера, который вышел из аптеки и неторопливо зашагал по направлению к редакции газеты. На таком расстоянии он не видел выражения лица Боба, но «язык тела» — осанка, походка — не содержал ни малейшего намека на то, что через два дня этому человеку предстоит хоронить брата.

Вдруг у Дерека в мозгу резко прозвучал сигнал тревоги. Хантеры — это не добрые, любящие люди. Это люди, которых мало что волнует и трогает за пределами их собственных интересов.

А он — их отпрыск, наследник их холодного безразличия? Ну уж нет! Кулаком правой руки он ударил в ладонь левой. Не здесь ли кроется то, что связывает Миллманов с Хантерами? Стейси назвала свою мать неласковой. К какому это могло относиться времени — до или после отъезда Миллманов из Хантерз-Бэй?

Какая-то беспокойная мысль стучалась к нему в мозг, но Дереку никак не удавалось поймать и удержать ее. Что-то такое, что Стейси сказала или упустила… какой-то намек? Тут он вспомнил о ее просьбе. Надо, пожалуй, заехать за коробкой в гостиницу прямо сейчас, пока Джексон допрашивает Пэм.

— Запри ее в камеру, когда тебе надоест слушать эту белиберду, — сказал он, проходя мимо стула, на котором сидел Джексон. — Я пошел перекусить.

Стейси взвизгнула от восторга, когда Дерек поставил коробку на кровать в комнате для гостей.