Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Увы, то же самое можно было сказать и о занятиях, требующих системного мышления. Естественные науки всегда были для Егора пыткой и бесполезным мучением, что теперь стало вполне понятным: слабая структурная логика, еще одно слепое пятно в его сознании.

Взамен природа наградила его способностью читать в душах людей как в открытой книге и живым, стремительным воображением; правда, в первом Егор был не до конца уверен. Его мир управлялся не логикой, а интуицией и предчувствиями. Итогом столь необычной психической специализации стала неспособность к точным предметам и выраженный гуманитарный склад ума. К сожалению, это не помешало Егору стать студентом робототехнического факультета и подвергнуть себя многолетним истязаниям в бесплодных попытках освоить то, что не было для него предназначено. В университете он с огорчением узнал, что детский восторженный интерес к роботам и доскональное знание изнанки их функционирования - высшей математики, биопозитроники, наноэлектроники, неалгоритмического программирования, теории сетевого интеллекта, биоуправления, материаловедения, теории функциональных систем, теории самоорганизующихся систем, электротехники, квантовой автоматики, биомеханики, психологии гулловских роботов, биодизайна, аниматроники, физики живых систем и многого другого - совсем не одно и то же.

Он поступил именно так, как требовал от него социотип: согласно любиной аудиокниге, все INFJ считают настоящей, серьезной работой только ту, что дается трудно и требует изнуряющих усилий, желательно многолетних. Учеба в университете вполне подходила под эти требования. Что ж, пара хронических болезней - невысокая плата за ошибку. Могло быть и хуже. Он мог, к примеру, попасть в армию и сгинуть там, угодив под транспортного робота или под один из этих чудовищных роботизированных танков.

Размышляя о своей жизни, Егор мысленно согласился с Любой: если бы он заранее знал о себе то, что узнал сейчас, его жизнь могла бы сложиться разумнее и счастливее. В одном ему повезло. После череды неподходящих занятий он случайно угадал и нашел дело по себе. Нынешняя работа давалась ему легко, доставляла удовольствие и превосходно оплачивалась. Таковы признаки соционически правильной деятельности.

Изучая огорчавшие его жизненные обстоятельства, Егор пришел к примирению с собой. Он неожиданно понял с трезвой ясностью, что от рождения ограничен, как ограничены все люди и твари в живой природе. Белая акула не может без ущерба плавать в пресной воде, а пингвин не выносит таксоботов, поэтому не живет в городах, даже в тех, где нет аквапленки.

Jedem das Seine - каждому свое, как было написано на воротах концлагеря во времена диктатуры усатого художника. Если верить специалистам по соционике прошлого, Гитлер был ENFJ, как Лола Фомм и Глостин. Этот нацистский лозунг, считавшийся бесчеловечным и дискриминационным, сейчас казался Егору истинно справедливым - не по человеческим стандартам, а по меркам высшей, природной справедливости.

Он понял, что люди воистину не равны, и именно это врожденное неравенство делает их по-настоящему равными. Люди равны лишь присущей им всем ущербностью. Всякая душа ассиметрична по своим способностям. Сверхчеловеков, увы, не бывает. Каждый ограничен в чем-то, а в чем-то превосходит других, поэтому следует по возможности поворачиваться к миру своей сильной стороной.

В старом плоском фильме "Робокоп" был эпизод, в котором полицейскому киборгу, прежде бывшему живым человеком, устанавливали на глаза сетку прицеливания. Веселые техники - почему-то они всегда веселые - ловко орудуя жужжащими электроотвертками, прикручивали к голове расчерченную на квадраты прозрачную пластину, пока она не стала единым целым со зрением киборга. Вспомнив эту картинку, Егор почти физически ощутил, будто к его сознанию привинтили координатную сетку, которая теперь останется с ним навсегда. Люба права: мир больше больше не будет для него прежним. Это необратимо. Он никогда не сможет забыть то, что узнал.

Соционика примирила его с собой и позволила ему понять свое место в мире. Егор знал, что больше никогда не станет ругать себя за промахи по слабым функциям. До него дошло, что это не он ругал себя, а внедренные в глубоком детстве программы его воспитателей. Дальнейшая жизнь предстала перед ним ясной и простой - словно ветер развеял туман в горах и открылась восхитительная панорама расстилающейся под теплыми лучами солнца долины. И петляющая дорога к маленькой деревне внизу, и кажущийся игрушечным домик на ее краю, куда лежит его путь, стали видны как на ладони... Ему нужна девушка ESTJ, причем только одного из двух подтипов по Афанасьеву. Лишь она удовлетворит его нужды, а он - ее. Это настолько очевидно, что Егор не понимал, как можно было искать кого-то еще. Ему на ум пришел забавный образ: будто у него только одна нога, правая. Теперь нужно найти такую же одноногую "левшу". Слившись воедино, они станут полноценным человеком, который сможет свободно шагать - и даже бегать - куда и как ему вздумается.

Но как быть с Ниной? Егор тяжело вздохнул. Разве не она говорила Егору, что у них нет будущего? Отметка "INFJ" в ее анкете на сервере знакомств была опознавательным знаком для своих. Она искала ESTJ, - Люба же сказала ему, - а тут появился Егор и все усложнил. "Очередная неудачная влюбленность", - подумал Егор с горечью. Сейчас, когда боль от недосягаемости Нины чуть-чуть ослабла, ему даже стало интересно, что победит: его слепая страсть к ней или знание, что перспектив нет и их отношения - напрасные страдания и пустая трата времени. Судя по тому, что он мог почти спокойно об этом размышлять, здравый смысл имел небольшой перевес.

Изучая себя через призму соционики, Егор был поражен удивительным сходством людей с гулловскими роботами: те же социотипы, те же подтипы по Афанасьеву; одинаковые ценности, реакции и проявления. Он был готов к этому, но, глядя на близкое к неразличимости подобие, не мог скрыть изумления и страха.

Наташа неслышно подошла сзади и обняла его за плечи, поцеловав в макушку. Егор вспомнил, как Алехандро так же целовал Любу. Он освободился из объятий, усадил ее в кресло, а сам сел напротив. У нее был несчастный вид. Не знай Егор, что она всего лишь робот, управляемый изощренной программой на антарктическом сервере, он счел бы ее расстроенной.

- Нужно поговорить, - сказал он.

- Хочешь, забавную штуку покажу? - спросила Наташа.

Не дожидаясь ответа, она сделала необыкновенную вещь: ее волосы сами собой изменили цвет с иссиня-черного на пшенично-золотистый, как у Любы. Потом они уменьшились в длину - было видно, как пряди быстро ползут вверх по ее лбу и ушам, точно тонкие змейки, заползающие в норы. Потом они вновь выросли и изменили фактуру - из вьющихся кудрей стали прямыми, как пучки соломы. Раз - и вдруг сами собой сложились в причудливую дизайнерскую укладку, напомнившую Егору мгновенные электропрически. Мать всегда жаловалась на головную боль после них, и на то, что потом долго не может избавиться от намагниченных частиц в волосах.

Представление на этом не закончилось. Наташа умела менять цвет губ и век подобно осьминогу или хамелеону. Этот виртуальный макияж смотрелся куда убедительнее человеческого.

- Лихо, - прокомментировал Егор.

- Изучи инструкцию по моей эксплуатации, узнаешь много интересного, - сказала повеселевшая Наташа; кажется, демонстрация своих способностей вернула ей уверенность.

- Почему ты скрыла от меня соционику? - спросил Егор.

- Я... Ничего я не скрывала! - возмущенно запротестовала она. - Я узнала о ней вместе с тобой.

- Никогда не поверю, что от Гулла смогли спрятать целую отрасль человеческих знаний, пусть и запрещенную. В Среде Гулл можно найти что угодно, кроме соционики. Мне это кажется очень странным. И подозрительным.

- Я не отвечаю за Гулл, - буркнула Наташа.

Она раскраснелась, на глазах заблестели слезы. "Будто живая!" - восхищенно подумал Егор. Он решил не отступать. Раз уж обидел ее, пусть это будет не напрасным: хотя бы узнает правду.

- Ты же часть Гулла! Как ты можешь этого не знать?

- Ты все неправильно представляешь! - воскликнула Наташа.

- А как правильно? Для меня ты и есть Гулл.

- Нет, все на самом деле не так, - упрямо заявила она.

- А как? Расскажи, я хочу понять.

- Гулл - это яркое солнце, светящее всем, - сказала она и широко развела руки, изображая огромный шар. - А я - его маленький лучик, устремленный только к тебе. Лицом к тебе, спиной к Гуллу, понимаешь? Я не знаю, что делается за моей спиной. Мои знания о Гулле заканчиваются на ближайшем сервере позади меня.

Егор почесал нос и задумчиво спросил:

- Лучик?.. Ты это сама придумала?

- Нет. Это Майринк, писатель докомпьютерной эры. Автор "Ангела западного окна", если тебе интересно.

- Мне интересно, откуда он мог тогда знать о Гулле.

- Он не знал. Он писал о боге.

Егор задумался, а потом спросил: