В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

— Сколько можно оправдываться трудностями боя! — вспылил Жуков, разговаривавший по телефону с Руссияновым. — Сейчас приеду и разберусь, что вам мешает…

Руссиянов, встретив Жукова, начал рапортовать, как положено по уставу:

— Товарищ командующий фронтом…

Жуков не стал слушать комдива, который уже имел немалый боевой опыт участия в войне с немцами.

— Пусть мне и вам дадут винтовки! — жестким приказным тоном сказал Жуков. — Мы с вами поведем пехоту в атаку.

Руссиянов, неплохо знавший Жукова, понял, что возражать бесполезно. Он приказал принести две винтовки. Передав одну командующему, пошел впереди на наблюдательный пункт полка, наступавшего на Ушаково. Прошли относительно безопасное место. Дальше с большой группой комсостава, сопровождавшего командующего фронтом, идти было невозможно: противник заметит и накроет артиллерией. Руссиянов остановился и сказал:

— Прикажите, товарищ генерал армии, вашим сопровождающим остаться.

— Что, струсил?

— Нет, я не струсил, не хочу, чтобы нас демаскировали. Пошли вдвоем. Через некоторое время Руссиянов остановился, сказал:

— А теперь прошу выслушать мой доклад. Жуков хмуро возразил:

— Кто тут командует: ты или я?

— Согласно проекту полевого устава, я, — набравшись духу, ответил Руссиянов. — Я ответствен за боевой участок, и поэтому здесь командую я. Дальше мы не пойдем. И дело совсем не в моей жизни.

— Что ты хочешь?

— Хочу доложить обстановку, хотя бы в течение пятнадцати минут.

— Что ж, докладывай, — согласился Жуков.

Зашли в блиндаж оперативного отделения дивизии, и Руссиянов прежде всего охарактеризовал положение противника: позиции его глубоко в земле, наша артиллерия их не поражает, от авиации результат невелик. Наши полки понесли большие потери. В подразделениях мало бойцов, ротами и взводами командуют сержанты.

Выслушав молча командира дивизии, Жуков уже не так грозно спросил:

— Что предлагаешь?

— На участке нашей дивизии необходимо нанести удар батареями PC, — сказал Руссиянов.

Командующий тяжело вздохнул, строго посмотрел на подчиненного генерала. В распоряжении опергруппы имелось девять установок PC («катюш»), объединенных в 42-й дивизион М-13. Находился он в районе 19-й стрелковой дивизии. Одна установка была отправлена на ремонт в Москву, другие — в распоряжении 43-й армии.

— Посмотрим, — ответил Жуков и, уточнив положение позиций противника, удалился.

В полдень, как и перед первым днем наступления, на командном пункте в Волочке, в лесу, состоялось совещание командиров и комиссаров дивизий, артиллерийских полков и командующих родами войск 24-й армии.

— Так что же мешает вам, товарищи командиры, решительно продвигаться вперед, окружить и уничтожить ельнинскую группировку противника? — Жуков жестко поставил свой вопрос, на который искал ответ все эти дни. В ответ он услышал такие же мотивировки, которые приводил Руссиянов — хорошие укрепленные позиции противника, малочисленность наших стрелковых подразделений, недостаток артиллерийских боеприпасов… Предлагалось прервать наступление и лучше подготовиться. И все же Жуков, как считают историки, поставил опергруппе непосильную задачу: 11 и 12 августа завершить окончательное окружение и уничтожение ельнинской группировки противника.

Жуков был непреклонен. Как вспоминает Яранцев, во время совещания немцы открыли артиллерийский огонь по Волочку, возможно даже, что они заметили, что сюда съезжались командирские машины. Снаряды стали рваться в районе собравшейся группы командиров. Жуков не прервал разговора, не реагировал на предложение Ракутина перейти в укрытие. Он продолжал говорить уверенно, твердо, и его спокойствие передавалось присутствующим. Они внимательно слушали боевой приказ № 015, отмечая на картах задачи своих ослабленных соединений и частей.

107-я стрелковая и 102-я танковая дивизии к исходу дня должны были выйти к железнодорожному полотну, что в 1,25 километра южнее хутора Волосково, в течение ночи на 12 августа двумя особыми отрядами силой до батальона атаковать и уничтожить противника в районе деревни Лысовка — хутора Подмошье. Их должны были поддержать 275-й корпусной артиллерийский полк, 573-й пушечный артиллерийский полк без третьего дивизиона, но с первой и третьей батареями 42-го дивизиона ракетных установок М-13, сводный батальон танков (KB, Т-34, БТ, Т-26), два самолета-бомбардировщика и шесть истребителей.

Вторая батарея 42-го дивизиона ракетных установок М-13 придавалась 100-й стрелковой дивизии генерал-майора Руссиянова, которой ставилась задача сегодня же выйти на рубеж Чанцово, в ночь с 11 на 12 августа особыми отрядами силой от роты до батальона произвести поиск противника в районе деревни Погибелка и закрепиться там до прихода основных сил, а к исходу 12 августа овладеть северо-западной окраиной Ельни.

103-й мотодивизии теперь уже генерал-майора Биричева с 3-м дивизионом 573-го артполка сегодня выйти на рубеж Мойтево, завтра к исходу дня овладеть северной окраиной Ельни.

19-я дивизия должна была сегодня выйти на рубеж деревни Ярославль, 12 августа к исходу дня овладеть северо-восточной окраиной Ельни.

120-й дивизии с 488-м корпусным артиллерийским полком предлагалось выйти на рубеж деревень Лозинки и Рябинки, а к исходу дня 12 августа овладеть северо-восточной окраиной Ельни.

105-й и 106-й дивизиям оставались прежние задачи. Одна из них должна была наступать со 120-й дивизией, другая в первый день, т.е. 11 августа, достигнуть Битяковки, во второй овладеть Леонидовом.

Свое выступление Жуков закончил предложением развернуть в каждой части, в каждом подразделении боевое социалистическое соревнование среди бойцов и командиров за быстрейшее овладение городом Ельней, за право поднять там красное знамя.

Озадаченные (в обоих понятиях) командиры разъезжались на свои командные пункты, сознавая, что все строгие меры, названные в предыдущем приказе, остаются в силе, что и им дано право жестко спрашивать с подчиненных.

Но, но, но… Чем закончился этот день?

Мотострелковый полк 102-й танковой дивизии, являвшийся единственным боеспособным полком соединения, понеся большие потери, отошел на северную окраину Лейкина, не предпринимая новых атак. Так говорилось в вечернем оперативном сообщении штаба армии, не объясняя, что предшествовало отходу. А было так. В атаке, начавшейся утром, пехотинцев поддерживали танкисты. Машины подразделения орденоносца т. Михелысина в течение четырех часов «утюжили» огневые точки противника. Появились над полем боя наши бомбардировщики, сбросившие свой груз на вражеские позиции. Но пехоте не только не удалось продвинуться вперед, но и пришлось отступить, понеся большие потери.

Более успешно наступала 107-я дивизия полковника Миронова. К 13 часам она овладела деревней Кусаловка, вышла южнее деревни Митино и хуторов Иваневских, продолжала двигаться вперед.

100-я дивизия Руссиянова весь день сражалась за Быково и Устиново, 103-я — за Ушаково. Как говорится в донесении из 85-го полка, происходили интенсивные бои.

В результате нанесенного по противнику еще одного удара батареями PC 19-я дивизия майора Утвенко заметно продвинулась вперед, овладев хутором Гречаным. Наголову были разгромлены первый и второй батальоны 88-го полка 15-й дивизии, сменившей дивизию СС. Немцы оставили поле боя, сплошь заваленное трупами фашистов. Только двумя подразделениями было подобрано 350 убитых немцев. Взяты пленные, которые признавали:

— Огонь и атака Красной Армии невыносимы. Самое главное, о чем мы думали, — это жизнь.

Кроме пленных наступающие захватили трофеи: два тяжелых и два средних орудия, 26 ручных пулеметов, минометы, автомашины, автоматы, большое количество ящиков с патронами, минами и снарядами, велосипеды, телефоны, запасы кабеля… Значительная часть трофейного вооружения была обращена против немцев тотчас, как только была захвачена.

Особенную доблесть и геройство, как писала газета «За честь Родины», проявил в бою командир 282-го стрелкового полка майор Константин Сергеевич Монахов, который лично повел своих бойцов в атаку и опрокинул врага. Попытка фашистов перейти в танковую контратаку также была сокрушена.

К исходу дня 282-й полк окопался северо-западнее хутора Клемятин, 315-й — на высоте юго-западнее деревни Клемятино, 32-й полк достиг безымянного хутора.

И еще одна приятная весть из 19-й дивизии: на пополнение своих рядов она получила 1600 красноармейцев и десять человек командного состава.

120-я, 105-я и 106-я дивизии, как сказано в оперативной сводке на 22 часа, медленно продвигались вперед (ЦАМО РФ. Ф. 1087. Оп. 1. Д. 5. Л. 76, 87).

Бои и тут были кровопролитные, упорство и волю к победе показывали и красноармейцы, и командиры.

В 120-й стрелковой дивизии генерал-майора Петрова, медленно продвигавшейся вперед, батальону капитана Пантюхова 401-го стрелкового полка пришлось восемь раз атаковать неприятеля, старавшегося удержать небольшую высоту в направлении деревни Лозинки. Фашистские солдаты и офицеры переходили в контратаки, однажды предприняли психическую атаку. Под прикрытием артиллерийского и минометного огня они шли строем, во весь рост. Но бойцы Пантюхова не дрогнули, дружным огнем в упор расстреливали атакующих фашистов. Понеся большие потери, уцелевшие отползли назад на животах. Капитан Пантюхов объяснил свой успех отличной слаженностью действий пехоты, артиллерии и авиации. Слаженного взаимодействия постоянно требовало командование. Вот как, например, писала газета «За честь Родины»: