В боях за Ельню. Первые шаги к победе - Михаил Лубягов

Эти сообщения удовлетворяли Жукова, он продолжал верить, что стоит еще прибавить усилий и ельнинская группировка немецких войск будет уничтожена. В общем потоке военнопленных находились такие, которые не одобряли начатую немцами войну с Россией, критически относились к имперским замашкам Гитлера. Политотдел стал использовать их в пропагандистской работе с немецкими солдатами. 12 августа впервые было организовано обращение военнопленного к своим бывшим сослуживцам. В 14 часов на участке 107-й дивизии над полями и кустарниками, занятыми фашистами, зазвучала усиленная радиодинамиками немецкая речь.

— Солдаты, товарищи пятнадцатой дивизии! К вам обращается Витте Зигфрид, унтер-офицер самокатной роты разведывательного батальона 15!

Вы будете очень удивлены, что я к вам обращаюсь, но на то есть причины.

10 августа, после прорыва линии укрепления нашей роты, попал я к русским в плен.

И с этого момента я подумал, что жизнь моя кончена. Вы сами знаете все и довольно много слышали от других, что сразу же после взятия в плен — расстреливают.

Но я должен сказать на это следующее. Все, о чем нам говорили офицеры о русских, — все это ложь.

Находясь в течение двух дней в плену, я познакомился с русскими солдатами. Об обращении и уходе, которые я здесь получил, могу сказать только одно хорошее.

Сегодня с большими советскими офицерами обедал вместе за одним столом.

Здесь все равны.

Ну, дорогие ротные друзья и товарищи, и вы, обер-лейтенант Адам, лейтенант Гофман, фельдфебель Шефер, Альберт Гербет, Артур Ян, Люр, Кицман, Райн, Валлиш — ах, я мог бы перечислить все имена, но вы и теперь уже поверите мне, что это говорю я.

Будьте благоразумны и кончайте воевать.

Не верьте тому, что вам говорят офицеры. Кончайте войну, которую вам навязал Гитлер!

Русские не хотели вести с нами войну, но Гитлер начал ее. Кончайте войну и переходите на сторону Красной Армии, и только тогда наступит мир и мы возвратимся здоровыми к своим семьям.

Советский Союз не был врагом немецкого народа и не является врагом немецкого народа!

Сообщите, пожалуйста, моей жене, что нахожусь в плену и что у меня все обстоит хорошо.

Итак, дорогие товарищи, подумайте о вашей жизни, о ваших семьях и кончайте воевать!

В Советском Союзе, в стране рабочих и крестьян, сохраните вы свою жизнь и получите хорошее обращение.

Речь Витте Зигфрида была переведена на русский язык и тоже передавалась по радио на передовой линии, затем была напечатана в газете «За честь Родины». Некоторые наши бойцы, прослушав ее, говорили: «Взорвется теперь гитлеровская армия, как бомба», но фактически немцы не спешили переходить на сторону Красной Армии.

«…В эти дни, — писал Владимир Ставский в упоминавшейся корреспонденции, — немецкая группировка полностью не была еще разгромлена. У отдельных товарищей это вызывало недоумение. Они считали, что силы немцев в районе Ельни незначительны. Это было глубоким заблуждением. Главное командование немецкой армии, придававшее очень большое значение району Ельни, как выгоднейшей позиции для дальнейшего наступления в глубь страны, стремилось любой ценой удержать в своих руках этот район. Немецкое командование не жалело для этого жизни своих солдат и офицеров… Оно не считалось с тем, что по существу район Ельни оказался гигантской мясорубкой для немецких полков».

Среди отдельных товарищей, заблуждавшихся в оценке сил противника, первым был Жуков. Он требовал от своих войск продвижения вперед, ссылаясь на требования Ставки. Это была правда. Сталин считал, что, достигнув некоторой стабилизации Западного и Резервного фронтов, надо наносить противнику мощные удары. Но не следует забывать, что Жуков первый предложил нанести контрудар под Ельней. Потому он стремился осуществить его в кратчайшие сроки.

Не удовлетворенный итогами двух последних дней, Жуков приказал Ракутину продолжить выполнение поставленных задач, требовать от подчиненных командиров более решительных действий. И уехал в 43-ю армию, затем в штаб фронта. Своей особенной интуицией, подкрепляемой показаниями пленных, он предчувствовал, что враг что-то замышляет. И был прав. Враг планировал новые удары на своем Восточном фронте. В связи с тем, что группе армий «Юг» удалось окружить на Украине 6-ю и 12-ю советские армии, а группа армий «Север» возобновила наступление на Ленинград, германское Верховное командование издало 12 августа «Дополнение» к директиве № 34, в котором предлагалось группе армий «Центр» «ликвидировать вклинившиеся на запад фланговые позиции противника, сковывающие довольно крупные силы пехоты». Кроме того, фон Боку разрешалось все-таки «по своему усмотрению» провести наступление на Москву.

Жуков, конечно, никаких сведений о «Дополнении» от советских Штирлицев не имел… Он поступал так, как считал нужным, исходя из реальной обстановки на фронте. Он хотел наступать и побеждать.

ДЕНЬ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ.

Среда, 13 августа

Наступать!

Командарм Ракутин в половине первого часа ночи подписывает боевой приказ № 016. По сравнению с предыдущим он краток. Впервые в нем давалась более реальная оценка немецкой стороны: «Противник частями 14-й, 15-й, 268-й пехотных дивизий, 17-й механизированной дивизии, 10-й бронетанковой дивизии и вновь появившимся полком, принадлежащим дивизии СС, продолжает упорно сопротивляться на подготовленных рубежах, переходя на отдельных участках в частые контратаки пехотой с мелкими группами танков».

Далее — о задачах своих частей:

«Войска 24-й армии 13.8.41 г. продолжают выполнять задачи, поставленные в приказе №015 от 11.8.41 г. по окружению и уничтожению ельнинской группировки противника. Артиллерийская подготовка 30 минут с 7.30, начало атаки в 8.00 13.8.41 г.

Раку тин Иванов Кондратьев».

Все детали нового дня наступления Ракутин обсудил на командных пунктах дивизий, неоднократно уточнял их в телефонных разговорах с командирами, начальниками штабов и политработниками. Командарм постоянно общался с членом Военного совета армии Ивановым, начальником штаба Кондратьевым, начальником политотдела Абрамовым. Они докладывали ему, информировали, делились впечатлениями, высказывали свои соображения. Весь командный аппарат был нацелен на быстрейшее овладение Ельней, стремился обеспечить наибольшую эффективность боевых действий каждого подразделения.

И вот опять все началось… Загрохотала артиллерия… Командиры стрелковых подразделений выбирали подходящие моменты и вели своих воинов на сближение с противником. Более успешно развивалось наступление на правом фланге опергруппы. В 102-й танковой дивизии в восемь часов утра двинулся вперед 102-й мотострелковый полк, командиром которого был назначен подполковник Соловьев, отстраненный от должности командира 103-й дивизии. После вчерашней неудачи и замены командира ослабленная часть проявила максимум упорства и к исходу дня достигла северной окраины деревни Нерыбино Глинковского района. Лейкино, потребовавшее немало жертв, все-таки осталось позади. Штаб дивизии разместился на западной опушке леса, что южнее деревни Монино.

В 107-й дивизии успешно наступали все входившие в нее стрелковые и артиллерийские части.

Особую решительность проявили воины 765-го стрелкового полка подполковника Матвея Степановича Батракова, имевшие уже на своем счету пять освобожденных населенных пунктов. Теперь перед ними лежала деревня Радутино, отдавать которую противник не хотел, надеясь вернуть и все сданные раньше. При попытке немецких танков пробраться на оставленные ими рубежи их встречал метким огнем лейтенант Помазан. Его противотанковая пушка била безотказно. Один за другим он подбил два немецких танка. Младший сержант Иноходов бутылкой с бензином поджег еще один, а когда выскочившие немцы бросились наутек, он выстрелами из винтовки убил всех троих.

Особую смелость и отвагу проявил политрук Коробко. С одним взводом он зашел противнику во фланг и бросился на врага в атаку. Дружным штыковым ударом красноармейцев немцы были отброшены со своих позиций. Воодушевленные политруком бойцы дрались самоотверженно. Сам Коробко расстрелял одиннадцать немецких солдат и штыком заколол офицера. Пехотинцев хорошо поддерживали артиллеристы. Интенсивным огнем они разбили восемь немецких орудий, несколько огнеметов и пулеметов. Зенитчики сбили два вражеских бомбардировщика и один истребитель.

В результате слаженных действий батальон старшего лейтенанта Лобова, умело маневрируя, занял деревню Радутино. При подведении итогов боя командованием полка особо был отмечен красноармеец Шишкин. Он скрытно зашел в тыл противника и перерезал телефонный провод, соединявший командный пункт артиллерийской батареи со своим вышестоящим начальством, а затем, замаскировавшись, открыл огонь из снайперской винтовки, уничтожив два немецких пулеметных гнезда. Когда началась общая атака, Шишкин гранатой подбил вражескую бронемашину и взял в плен трех немцев.