Вызов смерти - Владимир Константинов

- А я вам вот так взял и поверил, да? - весел рассмеялся следователь.

Семена Борисовича уже шатало от усталости. Был лишь одно желание поскорее вернуться в барак упасть на койку и отдохнуть часок-другой, расслабиться. Не было уже никаких сил отвечать. И он про молчал.

Иванов, наблюдавший за Катаевым, понял: клиент созрел настолько, что пора было приступать к делу.

- Неужели и с Добрецовым не переписываетесь?

От этого вопроса глаза Катаева сделались совершенно дикими, лицо пошло красными пятнами, а и горла теперь раздавался непрерывный клекот, мешавший говорить. Вопрос сильно его напугал. Он пре красно понимал, чем он может для него обернуться За Добрецовым стоят такие силы, что одного слова достаточно, чтобы в момент перейти в мир теней и символов. Что же делать? Что делать?! Может быть разыграть душевное расстройство? Нет, это не вариант. Иванов с ходу его расколет. Тот еще жук! Это только усугубит положение. Но надо же что-то ответить. Пауза и так слишком затянулась.

И изо рта Катаева сплошным потоком полились междометия и обрывки слов, составить фразу из которых не было никакой возможности:

- А... Я... Заче... И вооб... Обижае... Он... Я... Его... И вообще.

Иванов весело рассмеялся:

- Не надо, милейший, косить под идиота. Вам это не к лицу. И потом, в вашем возрасте это небезопасно. Могут быть спайки кишечника, несварение желудка и тому подобное. А потому советую поберечь здоровье и говорить правду.

- Но я действительно не того и вообще, - захныкал Катаев. - За что вы меня так обижаете, за что мучите? Какой еще... Как вы сказали его фамилия?

Иванов несколько удивился, что противник до сих пор не выбросил белый флаг и не потерял способность к сопротивлению. Видно, велик его страх перед Добрецовым. Очень велик. Однако пора его дожимать.

Он погрозил Катаеву пальцем.

- Экий вы хитрован, Семен Борисович. Не знает он, видите ли, своего босса. Не надобно со мной так. Я ведь могу и обидеться.

- Да что вы такое говорите, Сергей Иванович! - канючил зек со смешной кличкой Зяма. - Господи! Какой босс? Какой босс?! О чем вы такое и вообще? Неужели вам доставляет удовольствие мучить пожилого человека? Господь вам этого не простит, Сергей

Иванович. А еще говорили, что вы человек добрый и справедливый.

Иванов, не скрывая, потешался над неумелым актерством. Ну очень смешной зек. Обхохочешься. Он закурил. Встал. Прошелся по комнате, наблюдая за Катаевым. У того по красной жирной шее текли струйки пота. Похоже, он израсходовал свои последние резервы, пытаясь убедить следователя в своей непричастности к происходящему.

- Я вижу, что вам здесь очень нравится, Семен Борисович? Что, решили остатки жизни прожить в колонии? Одобряю. И то верно, к чему маяться на свободе в поисках хлеба насущного, когда здесь и накормят, и напоят, и спать по сигналу уложат. Все правильно. Даже лагерная роба вам к лицу.

Остатки мужества покинули Катаева, и он расплакался.

- Что вам от меня нужно?!

- Как ни смешно это прозвучит, но правды, Семен Борисович. И ничего, кроме правды.

- О Добрецове?

- О нем, родном. О нем.

- Хорошо, - обреченно кивнул Катаев, хлюпая носом. - Но только я мало что знаю.

- Зачем же вы так, Семен Борисович? Нехорошо? Несолидно. А вот он о вас много чего рассказал.

- Он обо мне, может быть, и знает, а вот я о нем - практически ничего.

- Где, когда и при каких обстоятельствах вы с ним познакомились?

- Три с половиной года назад он объявился у меня в офисе. Наша фирма, кроме основной деятельности, пробавлялась еще и марафетом. Но так, по мелочи. Это, я думаю, вам известно не хуже меня.

- И что же Добрецов?

- Он заявил, что есть мнение поставить торговлю наркотиками на солидную основу. Я, естественно, в отказ - знать, мол, не знаю ни о каких наркотиках. Тогда он извлекает из "дипломата" папку, открывает, а там и видеопленка, и фотографии, и фальшивые фактуры, накладные, платежные поручения, которыми мы оформляли поступление сумм от реализации наркотиков. А сам с улыбкой говорит: "Если вы, Валентин Николаевич"... Я ведь тогда Сваловым был.

- Я знаю. Продолжайте.

- "Если, - говорит, - вы с нами откажетесь сотрудничать, то эта папка завтра же будет лежать на столе у прокурора области". Ну, я и согласился. А что оставалось делать? Поначалу они определили мне десять процентов от реализации наркотиков, через год снизили их до пяти, а потом наложили лапу и на деятельность всей фирмы. Так-то вот. Я стал у них вроде штатного служащего.

- А вы уверены, что Добрецов представлял чьи-то интересы?

- Убежден. Да он и сам это никогда не скрывал, даже подчеркивал.

- Вы никогда никого из них не видели?

- Никогда. Конспирация у них на высшем уровне.

- И даже не догадывались, кто бы это мог быть?

- Нет, не знаю. Может быть, и вы. Трудно понять, кто на кого работает. Сейчас все живут по принципу: не объе... не обманешь - не проживешь.

- Вы это серьезно?

- Абсолютно. Вот вы недавно говорили, что отстаиваете государственные интересы и все такое прочее. Но только это, Сергей Иванович, лукавство, красивые слова, не более. Ни за что не поверю, что вы не ищете своей выгоды, своего интереса. Получить, к примеру, генеральский мундир или что-то еще.

- Я его уже получил.

- Вот как! Поздравляю! Нет, человек так устроен, что своя рубашка ему всегда будет ближе к телу.

- Да вы, батенька, философ, - усмехнулся Иванов - Скажите, кто еще из деловых работал на Добрецова и компанию?

- Не знаю, но подозреваю, что многие, если не все. Но каждый работал, так сказать, автономно, чтобы в случае чего не потянуть за собой остальных. Поэтому друг о друге мы ничего не знали.

- Подобная система мне хорошо знакома. Ее внедрил небезызвестный вам Антон Сергеевич Поляков.

- Да, выдающийся был человек. Голова! - восторженно согласился Катаев.

Сергей Иванович лучше, чем кто бы то ни было, знал Полякова, но переубеждать Катаева считал излишним. Сказал только:

- Его преемники тоже не лыком шиты.

- Совершенно с вами согласен, Сергей Иванович, - улыбнулся Катаев.

С того самого момента, как решил сдаться на милость победителя и все рассказать, он окончательно успокоился, пришел в себя, а полное его лицо вновь засияло жизнелюбием и неподдельным интересом к жизни.

- Кто вам приказал выдавать деньги по фальшивым авизо? Добрецов?

Катаев внимательно взглянул на следователя красными воспаленными глазами.

- Вам и это известно?

- Нет ничего тайного, что бы не стало явным, Семен Борисович.

- Да, он, - кивнул тот.

- Куда и на какие цели шли эти деньги?

- Я не знаю. Добрецов говорил, что для создания фонда поддержки бизнесменов.

- Кто их получал?

- Всегда один и тот же человек - мужчина лет тридцати пяти, блондин, среднего роста, судя по всему, из бывших военных. Выдавал деньги лично я. Всегда в долларах. Затем оформляли их как проданные населению.

- Мужчина представлялся вам?

- Да, Скоробогатовым Артемом Викторовичем. Думаю, фамилия вымышленная.

- Вы можете составить его подробный словесный портрет?

- Попробую.

- Это был единственный источник пополнения того фонда?

- Нет, была еще фирма. Полтора года назад я по заданию Добрецова ездил в Германию, где с одним из разорившихся бюргеров составил договор о поставке нашей фирме торгового оборудования.

- Договор, надо полагать, липовый?

- Разумеется.

- Как фамилия этого бюргера?

- Филипп Краух. Житель Бонна. Но адреса его, к сожалению, не помню. Он оформлял фальшивые документы о поставке фирмой "Филипп и сыновья" несуществующего оборудования и выставлял нам счет. А мы его добросовестно оплачивали.

- Расчеты производились в немецких марках?

- Да.

- Какие суммы были перечислены?

- Точно не помню. Это надо посмотреть по документам. Но что-то около двух-трех миллионов марок.

- Не хило.

- Что?

- И не мучает, говорю, совесть за мелочное позорное прошлое, Семен Борисович?

- Ой, мучает, Сергей Иванович! - вздохнул Катаев - Так мучает, что спасу нет никакого. Лежу на нарах, закрою глаза и все мучаюсь, мучаюсь. "Вот, думаю- еще б так пожить хоть под старость". Надеюсь, моя искренность будет по достоинству оценена судом?

- Да вы юморист, милейший! Впрочем, надеяться никогда не поздно, иначе жизнь наша потеряла бы всякий смысл.

Иванов возвращался из командировки в приподнятом настроении. Его предположения полностью подтвердились. Но версии, даже сверхгениальные, в основу обвинения не положишь, нет. А полновесные и, обратите внимание, прямые доказательства виновности этого сукиного сына Добрецова, любителя хорошеньких, но обязательно порядочных женщин, лежат в этом вот "дипломате" в виде протокола допроса "милейшего" человека Катаева Семена Борисовича - жулика по натуре и философа по призванию. И каким бы ни был наш Алик шустреньким, умненьким, хитреньким и сверхосторожненьким, он сполна ответит за все свои гнусности. Обязательно! На том стоим и стоять будем.