Пират - Джин Вулф

— Вы сказали, что он мертв, капитан. Его убили мы?

Я покачал головой:

— Он покончил с собой — по крайней мере, так все говорят. Через неделю пути от Коруньи он исчез с корабля.

— Он проклят, этот ужасный корабль! — выпалила Эстрелита. — Ты заберешь меня отсюда?

— Да, конечно. — Я снова повернулся к Бутону. — У меня есть две гипотезы. Я изложу обе. Первая: он действительно совершил самоубийство, как все утверждают. Он избил жену, и она сбежала от него. Он оставил свой дом, своих друзей, свою страну. И оставил все ради девушки, которая уже изменяла ему.

— Это неправда!

Я велел Эстрелите сесть.

— Как бы не так. Ты изменяла Гусману с де Сантьяго.

— С нашим де Сантьяго? — спросил Бутон по-французски.

— Да. Когда я увидел тайное убежище, то поначалу подумал, что они оба знали о нем. Но по здравом размышлении понял, что такого быть не могло. Во-первых, де Сантьяго не настолько доверял Гусману. Если бы Гусман знал о тайнике, он мог бы открыть стенной шкаф со своей стороны и взять деньги де Сантьяго. Однако он этого не сделал.

Бутон поскреб подбородок.

— Но он отдал де Сантьяго свои деньги, чтобы тот положил их туда.

— Нет, конечно. Он держал деньги в своей каюте, под замком. Или, возможно, прятал еще где-нибудь, хотя на корабле не так много укромных мест, корабль маленький. Я спросил Эстрелиту, как она успела перенести в тайник продукты, вино и все прочее, когда вы с Ромбо поднялись на борт, и она сказала, что ничего не переносила. Все это уже находилось там. Но на самом деле, когда она бросилась в тайное убежище то прихватила с собой только золото — деньги, которые стала считать своими после смерти Гусмана.

— Умная девушка.

Новия рассмеялась.

— Она дура. Даже мне это известно. Я знаю ее гораздо лучше, чем вы.

— Безусловно, она поступила глупо, когда начала изменять Гусману во время путешествия, — сказал я, — так что твои слова не лишены смысла. Вдобавок в суматохе у нее не хватило ума сообразить, что она оставила свои драгоценности на крышке сундука. А когда обстановка успокоилась, она сдуру вышла из укрытия и забрала украшения.

— Боже правый! — Бутон наконец понял, в чем дело.

— Все дело в драгоценностях. Вот что с самого начала навело меня на подозрения. Мы с Новией обшарили весь корабль, пытаясь найти пропавшую женщину. Когда мы прекратили поиски, меня вдруг осенило: вдобавок к женщине теперь пропали еще и украшения, хотя они находились в запертой каюте. Напрашивалось простое объяснение — она вышла из своего укрытия и забрала их. Следовательно, она пряталась в каюте, как и следовало ожидать, — ведь она плохо знала корабль.

— В лучшем мире ты был бы адмиралом, Крисофоро, — сказала Новия.

Мне показалось, она говорила серьезно.

— Спасибо, Сабина, — поблагодарил я.

— Но она не знала бы про тайник, если бы владелец корабля не показал ей его, — сказал Бутон. — Все ясно.

Вы правильно поняли. В тайной комнате находятся одеяла и подушки. Два бокала, а не один.

— Этого ты мог бы и не говорить, Крис, — прошептала Эстрелита.

Тогда я чувствовал себя паршиво. В жизни я частенько Испытывал крайне неприятные эмоции, но всегда справлялся с ними.

— Я мог бы не говорить этого Бутону и, уж конечно, мог бы не говорить Сабине, — сказал я. — Но я должен был сказать это сам себе. Мне нужно понять, что ждало бы меня, если бы мы с тобой стали жить вместе, как я хотел однажды, а единственный способ понять это — проговорить все вслух, И проговорить не раз.

— Я расскажу тебе всю правду, — сказала Эстрелита. — Хосе застиг меня врасплох в темноте. Я спала. Хайме все еще оставался на палубе, но я решила, что он вернулся в каюту. Мы целовались и занимались любовью. Потом он открылся. Он не Хайме, он Хосе. Теперь я должна выполнять все его требования, иначе он расскажет Хайме.

Новия издала звук, выражавший такие же чувства, какие владели мной.

— Ну конечно, — сказал я. — Для тебя все мужчины в темноте одинаковы. Я понял.

Я перевел все Бутону, а потом сказал:

— Значит, пока Хайме болтался на палубе, они уединялись в каморке между каютами. Бедняжку просто с души воротило, но она спала там с доном Хосе, пила вино и закусывала сушеными фруктами каждые два-три дня. Потом Хайме бросился в море — догадываюсь почему, — и у них отпала необходимость прятаться в тайном укрытии. Теперь обманывать приходилось одну только Пилар, а значит, они могли пользоваться каютой Гусманов и…

— Ты сказал «две гипотезы», Крисофоро, — перебила меня Новия. — Какая вторая?

— Это совершенно очевидно, так ведь? Хайме не бросился в море. Де Сантьяго убил его. Он хотел заполучить золото и Эстрелиту. Хайме владел и первым, и второй.

— Он ведь не стал бы избавляться от своей жены, правда, капитан? — спросил Бутон.

Я помотал головой.

— Возможно, он хотел бы, но вряд ли пошел бы на такое. Он бы поселил Эстрелиту в каком-нибудь милом маленькое домике и обеспечивал средствами для сравнительно безбедной жизни. Хосе завладел всем состоянием Хайме, и он сказал бы любовнице, что хранит деньги для нее, и выдавал бы ей ничтожные суммы время от времени. Она бы надеялась в конечном счете получить все и прекрасно понимала, что не получит больше ни реала, коли бросит Хосе. Вы мало общались с доном Хосе и Пилар, но мы с Сабиной имели возможность составить мнение о них. Он справляется с женой с такой же легкостью, с какой вы справлялись бы с юнгой.

Мы еще долго разговаривали, но описывать здесь все не имеет смысла. Затем возникла проблема со спальными местами. Новия и Эстрелита желали спать со мной, хотя Новия из гордости не призналась в этом. Эстрелита же чуть не умоляла меня.

Я не хотел спать ни с одной из них — но и не хотел, чтобы их изнасиловали. Вдобавок ко всему я опасался, как бы Новия не сказала и не сделала чего лишнего, коли останется с кем-нибудь вроде Ромбо или Жардена. Она была красивой девушкой и, как я уже знал, очень умной. В конце концов я связал Эстрелите руки и приказал Ромбо отвести ее к остальным пленникам, а Новию запер в каюте Гусманов. Мне не составило труда заклинить изнутри секретную защелку в стенном шкафу, чтобы Новия не смогла пробраться ко мне в каюту. И больше я ее не расклинивал. Той ночью я выпил почти всю бутылку вина, пытаясь заснуть. В конечном счете вино подействовало.

А по прибытии в Порт-Рояль я приказал снести стенные шкафы вместе со всей ложной перегородкой. Не могу вам сказать, как я возненавидел всю эту деревянную конструкцию к тому времени.

Прежде чем отправиться ко сну, должен добавить еще одно. На следующий день я стоял на юте, пытаясь не обращать внимания на головную боль, и это было все равно что не обращать внимания на откушенный минуту назад палец. Ко мне подошел Буше и сообщил, что ночью один из наших парней увидел нечто странное.