Тайная жизнь гаремов - Ольга Дмитриева

зная, как народ чтит дракона и восхищается им, императоры приписывали себе черты этого таинственного чудовища. Полагали, что у него лик дракона, очи дракона, пальцы-копи дракона, а дети — потомки дракона. И жизнь такого императора-дракона была совершенно закрыта от простых смертных и окружена поистине мистической таинственностью. Она оставалась спрятанной за высокими стенами Запретного города, сведения о ней не разглашались, и нарушение этого запрета каралось беспощадно.

Немаловажная составляющая этой жизни, а именно сексуальная, имела для всей страны первостепенное значение, потенция императора почиталась в качестве воспроизводящей силы природы и символа жизнеспособности общества. Подданные верили, что он обладает сверхчеловеческим запасом ци — Жизненной Силы. Но для того чтобы она не иссякала, требовался постоянный приток женского субстрата инь, и с этой целью правитель держал при себе многочисленных жен и наложниц. Число обитательниц гарема не ограничивалось и могло достигать нескольких тысяч. Что же касается его минимального состава, то Сыну Неба полагалось иметь: одну законную жену — императрицу, девять жен второго ранга, двадцать семь — третьего и восемьдесят одну наложницу. Все эти числа были отражением числовой магии[24].

ДРАКОН, ПТИЦА ФЕНИКС И ДРАГОЦЕННЫЕ ЛЮБОВНИЦЫ

Интимная жизнь повелителя Поднебесной была жестко регламентирована и не только потому, что «этикет ограничивает любовь». Это связано все с теми же космогоническими представлениями китайцев, по которым каждой обитательнице гарема полагалась соответствующая ее статусу степень иньской энергии, и самой высокой степенью активности наделялась императрица. По этой причине она имела счастье соития с Сыном Неба всего один раз в месяц. Считалось, что во время сексуального акта император питает свою жизненную силу за счет женской, и для того, чтобы зачать достойного, умного и здорового наследника трона, выбирался момент, когда потенция повелителя, усиленная многократными соитиями с женщинами низшего ранга, достигала своего пика. С наложницами, имевшими постоянный доступ в спальные покои императора, отношения (как и в семьях простых китайцев) были гораздо ближе, и в результате они становились фактическими госпожами гарема.

Сын Неба мог иметь две или три жены — одну «главную» и две «второстепенных». Символом императрицы-Матери государства, служила фантастическая птица — Феникс, одетая в перья пяти цветов. Она олицетворяла солнце и тепло, лето и урожай, добродетель и милосердие и была самой почитаемой среди пернатых страны. Дракона и птицу Феникс часто изображали вместе играющими жемчужиной, и эта пара воспринималась не только как государственный символ, но и как свадебный (жених и невеста).

Наложницы делились на пять разрядов. Первым, самым важным являлась хуан гуйфэй (императорская драгоценная любовница), затем шли по убывающей: гуйфэй (драгоценная наложница), фэй (наложница), бинь (конкубина, что можно перевести как «сожительница»), гуй жень (драгоценный человек). Это был низший ранг наложниц, до которого низводили провинившихся женщин более высокого ранга. Далее шли «дворцовые девушки», которые были, как видно, «уважаемыми людьми», а основание придворной пирамиды составляли прислужницы (шинюй).

Размещались все женщины соответственно своему положению. Самыми престижными считались апартаменты в средней части Запретного города, и «главная императрица» проживала в центре дворцового комплекса, именуясь «императрицей среднего дворца» и «Матерью государства», в восточной части обитала вторая жена — «императрица восточного чертога», и, наконец, третья супруга, или «императрица западного дворца», обитала в западной, наименее значимой части Запретного города. Вместе с вдовствующей императрицей в дворцовом комплексе могло находиться одновременно четыре государыни. Иногда мать Сына Неба жила в одной из летних загородных резиденций за пределами Запретного города.

Особенностью дворцовых покоев Сына Неба был парящий в них золотистый туман, исходящий от вещей и одежд. Жизнерадостный желтый цвет означал могущество, богатство, источник силы и являлся символом Земли, а так как император был обладателем всех земель Поднебесной, то ему принадлежало исключительное право на него. Всё вокруг — подстилки на стульях, подкладка на одежде, фарфоровая посуда и занавески — было ярко-желтым. В цинском Китае этот цвет означал и принадлежность человека (а также вещи) ко двору Сына Неба. Одежду данного цвета могли носить только те, кто непосредственно служил императору (гвардейцы-телохранители и евнухи), и его родственники, причем обилие желтого в нарядах князей императорской крови сокращалось по мере снижения их титула и удаленности семей от основного генеалогического древа. Императрицам была оказана честь носить светло-желтые одеяния, а наложницам — темно-желтые. Остальные подданные получали право на желтые элементы в своей одежде лишь за особые услуги, оказанные династии.

Еще одной особенностью императорского двора были многочисленные изображения дракона — государственного герба Цинской империи. Это бескрылое чудовище с изогнутым туловищем, рогами на голове, с четырьмя лапами и пятью когтями на каждой украшало треугольные императорские знамена, стены дворцов, посуду, ширмы, декоративные вазы, паланкины, личные вещи Сына Неба.

Жены и наложницы жили отдельно друг от друга, и у каждой в Запретном городе имелся свой дворец. Это был обособленный, окруженный стеной квартал с садами, павильонами, жилыми помещениями и прудами. Любимым наложницам также старались предоставить некое подобие дворца в миниатюре. Каждый из этих обособленных мирков имел свое поэтичное название: «Павильон истинного аромата», «Здесь всегда весна», «Тень платана», «Парк радости и света» и так далее, не менее романтичные названия имели и залы: «Зал яшмовой волны», «Зал радости долголетия». Каждая из императриц имела собственную прекрасную кухню с великолепными поварами, трапеза же императора обставлялась поистине китайскими церемониями.

«СНЯТЬ КРЫШКИ!»

Для императрицы утро начиналось с чаепития и сладостей — засахаренных семян лотоса, дыни и грецких орехов. На тарелочках лежали также особым способом приготовленные сахарный тростник и фрукты. После чаепития Мать государства шествовала в соседнюю залу, где был накрыт завтрак. Любая трапеза начиналась с горячего чая — цветочного или зеленого, черного, им же и заканчивалась. Вот как описывает сложную процедуру чаепития императрицы присутствующая на нем автор книги «Два года в Запретном городе» придворная императрицы Цыси принцесса Дерлин: «Под конец евнухи принесли чай в нефритовых пиалах, покрытых позолоченными блюдцами. В двух специальных чашечках находились лепестки жасмина и розы. Евнухи, держа в руках подносы с этими чашечками, опустились на колени перед вдовствующей императрицей. Она взяла серебряными палочками лепестки цветов и положила их в пиалу, отчего чай приобрел особый аромат». Чай подавался не просто, а с соблюдением этикета: евнухи двумя руками поднимали чашку на уровень своей правой брови, медленно подходили к государыне, вставали на колени и подавали пиалу.

Трапеза Сына Неба проходила по еще более сложному этикету. Еда подавалась сразу же, как только император заявлял о своем желании «вкушать яства». Тотчас после получения сообщения о том, что Сын Неба проголодался, начиналась судорожная суета: