Принц мародеров - Артемис Мантикор

не нужно. Про… — Рин на мгновение запнулась от неуверенности. Не хотелось бы, чтобы поднятая тема как-то ухудшила их отношения с проводницей, а ведь ожидать можно чего угодно. Девочка явно не в обычной семье воспитывалась, и кто знает, какая тема является жестким табу. Но тем не менее архонка все-таки закончила фразу. — … Про похищающих имя.

— Нечего тут рассказывать, — девчонка и впрямь нахмурилась, жалея об опрометчиво данном согласии на расспросы. — Говорят, они завидуют тем, у кого есть имя, и пытаются его съесть. Вот и все.

— А что думает твой отец? — слова Тары, сказанные с добавкой «так говорит папа», всегда оказывались чуть более осмысленными.

Так вышло и в этот раз.

— Папа говорит, что это порождение неестественного слияния хаоса и пустоты. Так они друг друга не любят, но внутри них он как-то смог смешаться. Но так быть не должно, потому они и получились очень дурные.

Хм. А ведь действительно. Под именем твари великий отец указывал их сферу — так случается, когда существо является неразумным порождением стихии. Собственно, будь это не так, то и уровень существа был бы скрыт. Хтония. Значит, это смешанные хаос и пустота? Брр. Сама мысль звучит жутко. Но тем не менее все сходится.

И в то же время вопросов остается все еще слишком много в истории с этими существами. И вот еще один:

— А твой папа ничего не говорил, почему они так странно называются? И почему они так сильны?

— Разве странный? У лапок тоже в имени много цифр точек и палок.

Ну да, это Рин и сама уже заметила. Высокий уровень и странное имя. Разница была только в одном:

— Кстати, а почему я не вижу стихию у лапок?

С губ Тары едва не сорвалось новое сомнение в умственных способностях архонки, она даже сложила их в букву «д», но потом просто вздохнула и махнула рукой, видимо окончательно смирившись, что заказчица у нее не великого разума.

— Потому, что лапки умные. Ну, полуумные…

— Полуразумные.

— Я же так и сказала. Ты видишь их уровень, потому что лапки сами так хотят.

— Зачем?

— Белозвезд считает, что увидев уровень враг испугается и не станет на них нападать. О, смотри, вот и наша труба!

Тара была рада съехать со скользкой темы и не смотря на свой возраст, уже научилась переводить неприятные разговоры в иное русло.

* * *

Во тьме внутренней и тьме наружной, не зная радости и отчаянно желая лишь выжить, нашли они, отверженные всеми, родину, что нельзя было у них отнять, ибо не имел их новый дом земли. Был он заключен между грязью тела и грязью духа и стал зваться слепцами миром клеток а глупцами, брошенной темницей. Безумие верить и в то и в это. Ибо среди металла и ветра нашли они истинную свободу.

Рин окончательно прекратила считать трубы — трубами. Теперь это был сплошной светящийся ковер люминориса, постепенно сменявшегося слабо фосфоресцирующей бирюзовой травой. Сиинтри бы здесь понравилось.

Вместе с Тарой они вышли к крутому и очень узкому спуску вниз, к раскинувшемуся там разрушенному городу. Хотя после всего увиденного архонка уже не могла называть это городом. И руинами — тоже. Это был некий новый вид местности, искусственный каменный лес, такой же таинственный и непонятный, как все Подземье. Кто сказал, что Доминион чем-то отличается от любой иной части этого мира?

Казалось, что она и не покидала окрестности Хвостатого рынка, вокруг которого в таких же руинах пребывало запустение и относительная безопасность. Но как можно чувствовать себя в безопасности, после всего увиденного? Даже если однажды она вернет себе каким-то чудом божественные силы, все равно вряд ли она сможет спокойно спать по ночам, зная, что вот такой вот похититель имен может постучаться и к ней в божественном плане, и она ничего, вообще ничего не сможет ему противопоставить. Она, бог, пусть и слабенького аспекта Света.

— Ты все это что, наизусть помнишь? — задала Рин вопрос, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. Толку в них никакого, а негатив всегда за собой тащит себе подобное. Не зря говорят, что беда в одиночку не ходит.

— Помню, конечно, — улыбнулась проводница. — Легенду о сотворении мира клеток знает каждый его житель.

— А много вас, жителей клеток?

— Не очень. Чтобы стать частью мира клеток, нужно найти и подчинить свою Клетку.

— Подчинить? Я думала, речь идет о настоящих клетках. Ну, как в тюрьме.

— О них и речь. Если поймаешь клетку, то даже ты сможешь стать одной из нас, — в голосе Тары звучала издевка. — Правда, ненадолго.

— Почему?

— Дура? — вопрос искренне удивил проводницу. — Тебя же грязнокровки или крысолюды поймают, и снасильничают. А после сдадут в бордель.

— Точно, как я могла забыть, — тяжело вздохнула Рин. — И как же мы тогда попадем в мир клеток?

— Ну, я еще не до конца придумала, но у меня есть один план. Мы вымажем тебя в грязи, надядим в лохмотья и сойдешь за мерла.

— Кого?

— Ну, грезекровку. Нижника. Что непонятного?

— Это клан незуми, я правильно понимаю? Ну, крысолюдей.

— Я знаю кто такие незу! — фыркнула Тара. — Грязяне или нижники, это те, кто живут внизу. Ну, или мерлы, так их кличут тут. Жители днища, в общем.

Рин не старалась запоминать подробности крысиного быта, полагая что больше их пути с незу не пересекутся, но вроде бы нижниками звали крыс из клана Черного Солнца? Может ли быть так, что сюда явились те самые крысолюди из Разорванного домена?

— А как давно там появились незуми?

— Сколько я себя помню, — гордо пожала плечами девочка, словно была умудренным опытом старцем.

— Значит, лет десять, — с хитринкой в глазах закинула удочку Рин.

— Мне 11. Папа говорит, что часть моих жизненных сил ест чёртик, поэтому я расту медленнее.

Архонка вновь помрачнела. Мысль о том, что заключать контракты с демонами детям — точно не нормальная практика, не покидала ее разум. В чужой монастырь со своим уставом не ходят, это верно, но… дилемма. Впрочем, пока что вмешаться и что-либо изменить она все равно не может. Разве что вернет однажды свою силу или в новой форме встанет не меньше чем магистром одного из здешних доменов.

Остаток пути