Остров Эллис - Фред Стюарт

Джорджи пожала плечами.

— Но кому-то удавалось это, верно?

— Да, некоторым. Но пытались гораздо больше. У правительства не хватает денег, чтобы нанять сюда больше охраны и превратить это место в тюрьму. Охрана здесь смехотворная, потому что это остров. Но скажи ему, что он сошел с ума, если хочет переплыть этот залив. Залив опасен.

— У него нет выбора. Его депортируют потому, что наш дядя «подставил» его. Бриджит, ты должна помочь ему, — настойчиво проговорила она.

Бриджит колебалась.

— Если Карл обнаружит, что я сделала это…

— Бриджит, это я, Джорджи, твоя сестра! Я люблю этого человека, и ты должна помочь мне спасти его!

Бриджит посмотрела на Джорджи, в ее ничего не видящие глаза, полные умоляющей настойчивости. Она не могла отказать своей сестре — Джорджи знала это. Кроме того, Бриджит вспомнила Марианну Флеерти, и Уэксфорд Холл, и Джейми Барримора. Ей было не привыкать нарушать закон.

Она нежно поцеловала свою сестру.

— Ты знаешь, я не могу сказать тебе «нет». Посиди в коридоре, пока я схожу за ключом.

Бриджит подошла к двери и добавила:

— И попроси его не причинять вреда ночному охраннику: он работает здесь уже много лет и через месяц собирается на пенсию.

— Марко никому не причинит вреда.

Бриджит выскочила из туалета, она опять становится защитницей справедливости.

— Этого достаточно, чтобы превратить тебя в противницу женского образования, — сказал Фиппс Огден Мод в их номере-люкс парижского отеля «Риц». — Я отправил ее в Портер Холл за пределами Лондона, надеясь, что она найдет там каких-нибудь милых молодых англичан. А что произошло? Ее преподаватель по истории оказался членом Фабианского общества! Поэтому, когда она вернулась домой, восхищаясь Веббеями[20], я отправил ее в школу мадмуазель де Клюзи в Версале, чтобы она позанималась там французским. И что случилось? Ее преподаватель по физкультуре оказался сторонником французского социалиста Жана Жореса[21].

Мод улыбнулась.

— Это такой период. Многие молодые люди в Англии считают, что модно — быть радикалом.

— Не знаю, как серьезно она к этому относится, но я устал уже выслушивать от нее, что я декадент, который женился на «буржуазной» актрисе.

Мод, казалось, была удивлена.

— Она так сказала?

— Да. И я подумал, что лучше предупредить тебя, прежде чем вы познакомитесь.

— «Буржуазной»? Наверно, потому, что я играю в комедийных спектаклях. Как ты думаешь, если бы я играла Горького или Чехова, она одобрила бы?

— Она бы боготворила тебя.

— Понятно, дорогой. Ты уже говорил мне, что она утонченна, артистична, теперь выясняется еще, что она пламенная марксистка. Звучит, по крайней мере, интригующе. А теперь, давай спускайся вниз и приведи ее сюда.

— Знаешь, — с некоторой печалью в голосе сказал Фиппс. — Ванесса всегда была миленькой маленькой девочкой. Мы были очень близки — ведь это моя единственная дочь. А потом… она выросла.

Он подошел к двери.

— Что ж, на прорыв!

Подарив своей жене поцелуй, он вышел.

На Мод было простое белое кружевное платье и почти никаких драгоценностей. Она специально решила не наряжаться для встречи со своей падчерицей. После свадьбы Мод надо было познакомиться с Ванессой, что и послужило одной из причин того, что свой медовый месяц они решили провести в Европе.

После окончания аристократической школы для девочек мадмуазель де Клюзи в Версале Ванесса совершила турне по музеям Франции. Именно в тот день, когда Марко планировал свой побег с Эллис Айленд, Ванесса вернулась в Париж из Лиона. Она остановилась в отеле «Риц», что, по мрачному замечанию Фиппса, было не совсем обычным местом для социалистов-фабианцев (разумеется, счета оплачивал он).

Замужество Мод наделало шуму. Стовосьмидесятифутовая яхта Фиппса «Северная звезда», на которой они пересекли океан, была плавучей фантазией роскоши. В Лондоне их приглашали на обеды и ужины в титулованные и богатые семьи, поскольку у Фиппса были хорошие связи в обществе, а Мод являлась для всех любимой актрисой. Фиппс одаривал ее драгоценностями и разного рода дорогими украшениями от Фаберже… Затем они направились в Париж продолжать делать фантастические покупки и повидаться с Ванессой.

В четыре часа дня Мод, стоя у окна, выходившего на Вандомскую площадь, услышала, как открылась входная дверь. Обернувшись, она увидела с щегольски одетым отцом девушку лет двадцати. Фиппс провел ее через комнату. Ванесса была высокой и стройной, с хорошей фигурой. У нее были светлые с сероватым оттенком волосы, которые, казалось, нуждались в мытье. В какой-то степени она унаследовала привлекательную внешность отца: у нее были довольно милое Лицо и прекрасные голубые глаза. Но Мод показалось, что в ее одежде отсутствовал даже намек на какой-либо стиль: коричневое платье и нелепая коричневая шляпа, здесь, в отеле «Риц», были просто неуместны. Ванесса явно не придавала никакого значения тому, как она выглядит.

— Мод, это Ванесса, — сказал Фиппс.

Мод подошла к ней и поцеловала в обе щеки, заметив, что девушка чуть напряглась.

— Я так много слышала о тебе, — сказала Мод с улыбкой. — Очень надеюсь, что мы станем друзьями.

Мод отступила на шаг, и Ванесса изучающе стала разглядывать свою мачеху, фигура которой все еще оставалась, как у двадцатилетней девушки, и на чьем потрясающе красивом лице были мало заметны приметы среднего возраста.

— Я знала, что вы красивы, — сказала Ванесса, у которой был низкий хрипловатый голос с легким английским акцентом. — Теперь же я понимаю, почему мой отец влюбился в вас.

— Спасибо. Это очень мило с твоей стороны, дорогая, — ответила Мод.

Наступило неловкое молчание. Похоже, Ванессе больше не было, что сказать.

— Что ж, — начала Мод, — может, попросим чай? «Риц» — единственное место в Париже, где делают приличный чай.

— Я не хочу ничего, — ответила Ванесса, — но, если вы с папой будете пить чай, закажите.

С этими словами она уселась за столик, взяла журнал и начала лениво его листать. Мод бросила взгляд на Фиппса.

— Ван, — резко начал ее отец, — мне казалось, что в школе мадемуазель де Клюзи учат и хорошим манерам… По крайней мере, я на это рассчитывал. Причина, по которой мы здесь, тебе хорошо известна. Я хочу, чтобы вы познакомились.

— Да?! — она отложила журнал и повернулась. — А я думаю, что нам всем стоит понять, что у нас с Мод очень мало общего.