Остров Эллис - Фред Стюарт

Марко понял, что спасен.

— Дино! — вновь закричал он.

Молчание.

— Дино!

Он понял, что Дино там больше нет. И затем до него дошло, что Дино был убит бревном, которое потащил за собой буксир.

— О Господи, Дино!

Он лег на воду, сказав себе, что надо сохранить силы и дыхание. Теперь он был один. Малыш из Сорренто покинул его. Теперь тело Дино растворится в воде. Ужас охватил Марко. Надо было быть сумасшедшими, чтобы пойти на это!

Но поворачивать обратно было уже слишком поздно. Он опять нырнул под воду, чтобы на несколько секунд расслабиться, утратив на какое-то время способность двигаться из-за потрясшей его мгновенной смерти молодого итальянца. Затем он вновь поднялся на поверхность, наполнив свои легкие воздухом, и посмотрел на Нью-Джерси.

Ему осталось еще полпути.

Он опять поплыл, а в мозгу стучало: «Продолжай плыть, продолжай плыть».

Прошло еще двадцать минут, он все еще плыл, но силы были уже на исходе.

«Я смогу это сделать, я смогу это…»

Берег был все ближе. Марко уже видел темный порт, и направился прямо к нему.

«Я смогу, я смогу…»

Вдруг его охватила первая судорога. Марко удвоил силы, но судорога сжала его еще сильнее. Голова ушла под воду. Его охватила паника: он понял, что, пока спазм не отпустит его, он будет находиться под водой, как в ловушке. Он попытался вытолкнуть себя наверх, но вместо этого погрузился еще глубже. Марко почувствовал, что ему не хватает воздуха. И вдруг судорога его отпустила. Марко толкнулся изо всех сил. Легкие ныли от боли. Он стал всплывать наверх, но, казалось, это длилось целую вечность. И в тот момент, когда он уже стал задыхаться, он вынырнул на поверхность и наполнил свои легкие драгоценным сладким воздухом.

Теперь он знал, что нужно только перебороть судороги. Он опять поплыл. Порт, казалось ему, приближался с какой-то агонизирующей медлительностью, но он решил, что, если протянет еще двадцать футов, то доберется.

«Я смогу, я смогу».

Каждый рывок был пыткой, каждый толчок испытанием воли. Плавание, которое казалось таким легким, когда он представлял его мысленно, оказалось в действительности ночным кошмаром.

Ему оставалось еще каких-нибудь десять футов, может быть, двадцать рывков…

Повторная судорога ударила его, будто плетью. Опять он пошел вниз, через силу стараясь преодолеть боль. Опять его охватила паника, когда в легких не осталось воздуха. Опять его лишенное жирового слоя тело погружалось в темную воду. Ниже, ниже… Джорджи… Мысль о том, что эта темнота может быть подобна ее лишенному света миру, поразила его. Что она всю оставшуюся жизнь будет жить, как на дне океана… «Джорджи… Я умираю, Джорджи… О Господи, дай мне воздуха…»

Судорога отпустила. Он стал толкаться наверх, хватаясь обессиленными руками за воду.

«Воздух, воздух… Я в секунде от смерти… Воздух… Держись… Воздух… Черт… Вверх! Вперед!»

Воздух!

Он вырвался как раз вовремя. Хватая воздух, он опять поплыл в сторону порта.

И когда он коснулся, наконец, нижней ступени лестницы в порту, он подумал:

«Больше никогда. Никогда больше они меня не депортируют. И никогда больше мне не придется бежать. Я намерен завоевать эту чертову страну. И я завоюю ее».

Он украл джинсы с бельевой веревки. У него не было ни денег, ни ботинок, но он вернулся в Америку. «Деньги, — продолжал думать он. — Они не депортируют богатых. Америка для богатых. У меня должны быть деньги…»

Он дождался рассвета, зашел в бар в Джерси Сити, попросил у молочника монету и позвонил Джейку. Через два часа Джейк подъехал на такси и забрал Марко. Джейк привез ему чистую одежду, бритву, зубную щетку и три сотни долларов.

Марко попросил таксиста отвезти его в дешевую гостиницу.

— На пару недель я постараюсь скрыться, — сказал он Джейку, — пока не вернется Мод. Если я везучий, они решат, что я утонул. И спасибо, Джейк, за твою помощь. Я этого никогда не забуду.

Двумя руками он схватил руку Джейка и крепко сжал ее.

— Ты самый лучший друг, который когда-либо у меня был, — сказал Марко.

— Послушай, мы приехали в очень жестокую страну, — сказал Джейк. — Ты помог мне. Я помог тебе. Для этого и существуют друзья.

— Я этого никогда не забуду, — повторил Марко.

«Деньги, — думал он. — Я должен стать богатым…»

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Факт сам по себе поразительный, что человек, прославивший «американских девочек» и поднявший демонстрацию голых ножек на уровень одного из видов искусства, добился своего первого успеха в шоу-бизнесе, представив публике силача Сандова из Германии. В 1892 году Флоренц Зигфельд-младший был отправлен в Европу отцом, доктором Флоренцом Зигфельдом, основавшим Чикагский музыкальный колледж, чтобы пригласить прославленного немецкого дирижера Ганса фон Бюлова приехать со своим Гамбургским оркестром в Чикаго в следующем году для участия своими выступлениями на публике в культурной программе Чикагской всемирной выставки. И хотя Зигги воспитывался в знаменитой музыкальной семье, этого одетого с иголочки молодого человека с длинным носом музыка сама по себе интересовала очень мало. К ужасу своего отца, Зигги вернулся не с Гансом фон Бюловом /чью жену Козиму Лист соблазнил Рихард Вагнер/, а с военным оркестром фон Бюлова /другого фон Бюлова/ и с Сандовым.

Зигги расклеил афиши Сандова по всему Чикаго и вывел на сцену обнаженного Геркулеса, прикрытого лишь гримом и фиговым листочком. Когда же Сандов поднял одной рукой пианиста, а другой — пианино, публика просто обезумела. И только после того, как умному Зигги удалось уговорить двух самых заметных дам чикагского общества, миссис Поттер Палмер и миссис Джордж Пульман, уплатить каждую по триста долларов за право собственноручно потрогать бицепсы Сандова, история попала во все газеты Америки, и феерический взлет карьеры Зигги в шоу-бизнесе — в чем еще надо было убедить творцов бродвейских мифов — начался.

Затем он привез в Нью-Йорк миниатюрную польско-французско-еврейскую певицу Анну Хельд, и это стало его новым триумфом. Зигги намекнул репортерам, что у красавицы-певицы, которая «совершенно не пьет чай», талия всего восемнадцать дюймов. И когда после этого Анна пела песню «Приходи поиграть со мной», температура нью-йоркских мужчин доходила до точки кипения.

Зигги придумал еще один блестящий трюк для молниеносного обретения известности. Он пустил слух, что хозяин одной бруклинской молочной фермы преследует в судебном порядке мисс Хельд из-за неуплаты денег за ежедневную доставку пятидесяти бидонов молока в ее номер в гостинице. Репортеры, естественно, заинтересовались, зачем это кому-то понадобилось такое количество молока, примчались в гостиницу, где им было показано, что мисс Хельд принимает молочную ванну. После этой сенсационной новости, свидетельствовавшей о разложении общества прямо в духе античной Римской империи, имя Анны Хельд было на устах в каждом доме, а сотни американок стали погружаться в свои заполненные молоком ванны.