Старшие Арканы - Чарльз Вильямс

Мысли эти мелькнули в сознании м-ра Кенинсби подобно откровению. В той же вспышке прозрения он понял, что Нэнси - это другое дело, вот ей он скорее понадобится, чем Сибил. Разве Генри сумеет уберечь его дочь? Этот молодой нахал способен думать только о себе. Нервно пройдясь по комнате взад-вперед, м-р Кенинсби остановился и обреченно посмотрел на закрытую дверь. Неужели придется опять нырять в этот ужасный туман только из-за того, что он может понадобиться Нэнси? Да, похоже, придется.

- Вот погибель! - громко проговорил м-р Кенинсби, испытывая острое недовольство происходящим. Сибил, Ральф, Генри - любой из них вполне мог бы позаботься о Нэнси. Эх, кабы знать, пришло ли им это в голову? А самое скверное - сумасшедшая Джоанна. Альтруистические намерения м-ра Кенинсби могли бы так и не обрести имя действий, если бы его не подхлестнула неприязнь к старухе. (Что ж, иногда земная любовь действительно питается ненавистью, чего никогда не позволяет себя Любовь небесная.) Он подошел к двери и с неодобрением понаблюдал, как золотой туман просачивается в комнату. М-р Кенинсби уже не удивлялся; он даже не стал выяснять, проходит ли туман через замочную скважину или проникает прямиком сквозь дерево. Довольно и того, что он с каждой минутой становится гуще. Вот и кстати, значит, действительно пора выходить. Скоро здесь будет так же противно, как снаружи. Ну уж на этот раз он не собирается терять голову, а то и Нэнси помочь не удастся. Хватит всякой чепухи о колесах, руках, ставших глазами, пропастях. Он - в чужом доме, а внутри дома - туман; он - Лотэйр Кенинсби, и он собирается найти свою дочь, которую могла испугать эта противная старуха. Очень хорошо. Он решительно распахнул дверь.

Впрочем, пройдя немного по коридору, м-р Кенинсби решил, что туман не так уж и страшен. Он даже осмелился открыть рот и тихо позвать: "Нэнси!".

Едва ли он признался бы самому себе, почему говорит так тихо. Просто ни к чему, чтобы все эти нечеловеческие глазастые руки слышали, куда и зачем он направляется. Слава Богу, ничего не произошло. Он сделал еще несколько шагов и снова позвал дочь.

На этот раз перед ним тотчас же возникла туманная фигура, надо сказать, очень близко возникла! - и чей-то отдаленно знакомый голос спросил:

- Так она еще не вернулась?

М-р Кенинсби кое-как справился с приступом ужаса и понял, что облако здесь ни при чем. Всмотревшись, он узнал Генри. Страх мгновенно уступил место злости.

- Что значит "не вернулась?" А почему это ты не с ней?

- Потому что я не могу попасть туда, - ответил Генри. - Одному Богу ведомо, где она, и только Он знает, почему я не там.

- Нечего стоять тут и толковать мне о Боге, сварливо заметил м-р Кенинсби. - Скажи-ка лучше, какую еще дьявольскую штуку ты сыграл с ней?

- Когда я пытался убить вас, - покорно заговорил Генри монотонным голосом, - поскольку я считал, что вы стоите на пути к проникновению в...

- Когда ты... Что?! - вскричал м-р Кенинсби. -Пытался убить меня? Да ты в своем уме? Когда это ты пытался убить меня?

Кошмар продолжался. В голове не укладывалось: неужто это м-р Кенинсби стоит в проклятой сумятице из золотых прядей тумана и рассуждает с женихом собственной дочери о предполагаемом убийстве самого себя. Неужто кто-то действительно пытался убить его? Или даже убил?! А эта золотая мерзость - то, что бывает после смерти? Он с трудом взял себя в руки и услышал объяснения Генри:

- Я вызвал бурю с помощью карт Таро. Я обрушил на вас воды из их чаш, я призвал на вас ветер с помощью жезлов, потому что вы не хотели отдавать карты. Но она пришла и остановила ее.

- Остановила! - м-р Кенинсби уцепился за первые же понятные слова. Естественно, она захотела остановить ее! Да о чем ты толкуешь? - Он пристально всмотрелся в лицо Генри и осекся, прочитав правду в его потускневших глазах. Мертвенно-бледное, неподвижное лицо смотрело на него; тихий, ужасный голос ответил ему:

- Я хотел использовать ее, а вот теперь не могу найти. Она ушла туда, куда я не могу последовать за ней. Вы можете.

- Да уж, конечно, - отозвался м-р Кенинсби. - Я... Да где же она?

- Она ушла в танец, - сказал Генри, - и я не знаю, сможет ли она выдержать там встречу со своим прошлым. Раньше я был глупцом, я мечтал и поэтому пытался убить вас. Вы же мешали сбыться моей мечте.

- То, что ты был дурак дураком, это точно, - согласился м-р Кенинсби, - а если весь этот бред имеет хоть какой-то смысл, то ты гораздо хуже, чем просто дурак. Ну и влип ты...

Генри посмотрел на него, и м-р Кенинсби прикусил язык. Человек с такой мукой на лице просто не мог городить чепуху. Буря действительно была хотя таких бурь не бывает! Но ведь и золотого тумана тоже не бывает. А Нэнси, значит, пыталась остановить бурю - это-то он понял - и ушла в танец. Последнее, что бы оно ни значило, было связано с проклятыми марионетками и дьявольской черной магией в маленькой комнатке - а туда ушла Джоанна. Так он и думал, что Джоанна в конце концов тоже окажется там.

Он отстранил Генри, несмотря на гнев и раздражение с удовольствием ощущая его материальность, и сказал:

- Тобой я потом займусь. Если ты не можешь найти ее, так я смогу.

Генри ответил неожиданно покорно:

- Вы сможете. Возможно, это и будет суд. Найдите ее, найдите, если и правда сможете.

М-р Кенинсби успел сделать несколько шагов, прежде чем неожиданно для самого себя оглянулся. Он знал, что в таком Богом забытом тумане это глупо, а оглянувшись, понял, насколько глупо. Ему словно одновременно открылись две плоскости. Он видел Генри, но только вверх ногами - ужасное впечатление. Однако глаза не обманывали его: в каком-то нелепом мираже туман показал Генри, висящим в пустоте вниз головой; руки словно связаны за спиной, нога - одна нога - закинута за другую, за ту, на которой он и был подвешен. Целую минуту м-р Кенинсби стоял, разинув рот и глядя через плечо на кошмарное видение, потом золотая кисея затянула картину. Изображение исчезло. М-р Кенинсби вдруг почувствовал себя больным, усталым и очень старым, и ему захотелось, чтобы рядом оказалась Си-бил. Но ее не было, и какая бы там болезнь, усталость или старость не одолевали его, где-то в тумане находилась Нэнси. Она могла испугаться, если не хуже, этой противной старой карги, Джоанны. Он пошел дальше и впервые, не считая детских лет, начал молиться. Он молился, чтобы не оглядываться назад, чтобы Нэнси, когда он наконец найдет ее, оказалась жива и здорова, молился, чтобы Сибил поднялась наверх, если только от нее будет хоть какая-то польза; молился, чтобы Господь укрепил его и чтобы ему удалось наилучшим образом исполнить то, что надо исполнить. Клубы тумана расступились, и он различил впереди какие-то движущиеся фигуры высокие фигуры, которые то возникали, то исчезали, и снова те самые холодные пальцы сомкнулись на его запястьях. Голос м-ра Кенинсби, несмотря на все его усилия, предательски дрожал, когда он осмелился спросить: "Кто вы?".