Старшие Арканы - Чарльз Вильямс

Пальцы, охватывавшие его руку, внезапно потеплели при этих словах, хватка превратилась в рукопожатие, и ему ответил знакомый голос:

- Привет, папа!

М-р Кенинсби тут же понял, что голос принадлежит Ральфу, хотя все еще мог бы поклясться, что руки, поймавшие его, Ральфу принадлежать никак не могли. Нет, наверное, он все же ошибался. С преувеличенным облегчением м-р Кенинсби проговорил:

- Привет, мой мальчик! Рад, что нашел тебя.

- И я чертовски рад, - ответил Ральф, и его голова вдруг обозначилась в тумане совсем близко. - Во всяком случае, ты такой же твердый, как всегда.

- Где это мы оказались? - поинтересовался м-р Кенинсби.

- Надо полагать, там же, где и были, - ответил Ральф. - У входа в кабинет, или как его там величают. Я с тех пор никуда особо не отлучался, точно знаю. Ну и чудные дела!

- Я бы сказал, мерзкие и опасные, - веско возразил м-р Кенинсби. Послушай, я ищу Нэнси. Этот ее женишок сначала меня попытался убить, а потом и ее бросил.

- Какой женишок? - озадаченно переспросил Ральф. - Кто это собирался тебя убивать?

- Да Генри, ублюдок этот, - мрачно ответил м-р Кенинсби, чувствуя, что, начав говорить, вот-вот потеряет самообладание. - Он сам мне сказал, что поднял бурю, намереваясь убить меня.

- Генри?! Поднял бурю? Но ты говорил... О да, до меня дошло!

- Он сам так сказал, - повторил м-р Кенинсби. -И он бросил Нэнси в этой комнате со своей теткой. Пойдем со мной, надо вытащить ее оттуда.

- Понимаю, понимаю, - ошеломленно бормотал Ральф. - Да, да, конечно, пойдем. Я просто не сразу сообразил, что к чему. Вызвать бурю! Это что-то слишком! Он, наверное, слегка тронулся. Мне всегда казалось, что он немного не в себе.

- По-моему, в этом проклятом доме все свихнулись, - сказал м-р Кенинсби. Мы хоть идем-то правильно?

- Ну, я не очень-то хорошо знаю дорогу, - ответил Ральф, - но, наверное, правильно. Я хотел сказать, что куда-нибудь мы обязательно придем, а там разберемся. Ой!

Оба одновременно налетели на что-то. М-р Кенинсби, речь которого с каждой новой фразой почему-то становилась все более неформальной, от души выругался. Ральф, сохранявший самообладание, первым установил причину помехи.

- Это стол, - внезапно заявил он. - Большой стол, который мы видели у входа.

- Тогда его лучше обойти, - предложил м-р Кенинсби. - Комната с этими горгульями как раз за ним. Как бы я хотел разбить эти дурацкие куклы на мелкие кусочки и затолкать их ему в глотку!

Не разнимая рук, отец и сын двинулись вдоль стола. Наконец, решив, что достигли противоположной стороны, они повернулись и направились к внутренней двери. Еще два-три осторожных шага, и м-р Кенинсби уверенно заявил:

- Туман становится тоньше.

Ральф не стал бы утверждать этого под присягой, но для поддержания духа решил не спорить.

- Может, и так, - ответил он и вздрогнул, потому что отец чуть не упал. М-р Кенинсби наступил на что-то живое. Он вскрикнул, пошатнулся, с трудом удержал равновесие, и тут "нечто" преградило им путь. Это был мужчина; нет, подросток; идиот, сопровождавший колдунью, звали его, кажется, Стивен. Должно быть, он лежал у порога поперек входа во внутреннюю комнату. Он смотрел на них с тупой враждебностью.

- Идите отсюда, - угрюмо проговорил Стивен, вам нельзя. Она там.

- Она? Кто "она"? - осведомился м-р Кенинсби. -Эй, Ральф, убери-ка его.

Ральф подчинился. Он положил руку на плечо Стивена и начал: "Послушай, приятель, ты должен пропустить нас", но в этот момент Стивен прыгнул на него, и они сцепились. М-ру Кенинсби едва удалось увернуться и проскользнуть дальше. Соперники откатились прочь от внутренней комнаты. Страх и раздражение, которые так долго копились в каждом из них поодиночке, бросили молодых людей в объятия друг другу. По крайней мере, драка была понятным и знакомым действием, чем выгодно отличалась от всего, происходившего ранее. В нагнетании таинственного, которое так подавляло Ральфа, в мистерии богини-нищенки, которая так страшила Стивена, каждому мнилось что-то узнаваемое, свое глубоко личное, и отстаивая это, каждый из них ринулся в бой.

Творцы тумана скрывались от обоих молодых людей и, словно на заре времен, оба сражались с тем, что было зримым и осязаемым. Так одно племя видело виновником всех своих бед соседнее племя и сражалось с ним; так дрались не успевшие стать людьми полуживотные до объединения в племена; такие битвы кипели под солнцем, когда материя, которой все мы обязаны происхождением, только еще являла полусознательные формы жизни. Здесь обнажилась суть всех мировых сражений - пропустит один соперник другого или нет, уступит дорогу или настоит на своем. Ни тот, ни другой не понимали, почему упорствуют в своих намерениях, но каждый чувствовал, что некие великие силы вздымают его дух, и именно они олицетворяют противоборствующие воли.

Стивен не сомневался: врага нельзя пропускать, вход в святилище был табу, потому что туда вошла богиня; сама мистическая мудрость вошла в святилище, и тревожить ее не позволялось ни в коем случае.

Ральф был убежден: в святилище надо войти, ведь там таилась угроза его сестре, его родной крови; таинственная женственность, беззащитная беспомощность оказались заключены внутри, как же не спасти их?

Вера вдохновляла одного бойца, зов рода - другого; безвестные герои отдувались и колотили друг друга на задворках великой мистерии. Туман окутывал их, туман проникал в легкие, туман властвовал над ними и нес безумие. Жизнь сражалась с жизнью, и сама жизнь вливалась в обоих, поддерживая накал борьбы.

Во внешнем мире в тот же самый миг вступали в бой армии, столь же таинственно подчиненные незримым силам. Истинные причины, заставлявшие толпы обученных солдат уничтожать друг друга, точно так же оставались скрыты и здесь. Стивен и Ральф наносили удары и уворачивались от ударов; из всех надежд осталась одна - уничтожить соперника; из всех возможностей мира - только война. Действовали лишь простейшие законы, и в каждом нанесенном или пропущенном ударе силы земные сражались за власть.

М-р Кенинсби не видел этого проявления первобытной ярости; он уже отыскал внутреннюю дверь и торопливо переступил порог. В комнате с золотым столом не было тумана; наоборот, здесь было так ясно, что очередное таинство предстало перед м-ром Кенинсби, видимое до малейших деталей. Здесь, в комнате с плотными занавесями, он застал начало торжественного и мрачного обряда жертвоприношения.

Некогда злой рок настиг божество, и теперь, чтобы оживить его, требовалось взломать врата человеческой жизни. На золотом алтаре лежала девушка; жрица, стоявшая рядом, сжимала ее запястье и тянула к себе, словно пытаясь отнять у человеческой руки ее нежную и грозную силу; а на самом алтаре, словно бог, сошедший с небес, чтобы поторопить жертву, изготовился к прыжку кот. Его напряженная поза была полна изящества и одновременно смертельной угрозы. Снаружи, словно гротескное воплощение священной борьбы мировых стихий, возились два молодых человека; здесь, внутри, совершалось не менее гротескное жертвоприношение. Мифы утверждали, что только оно способно освободить божественную энергию, заключенную в крови.