Пилот особого назначения - Александр Зорич

Взвод тяжелого оружия подключился! Плазмометчики!

– Вперед!

Ахилл Мария вскакивает и бежит. В нагрудный сегмент скафандра ударяет тяжелый молот.

– Нет пробития, – констатирует парсер.

Адреналин захлестывает выше глаз, а на забрале высвечивается оптимальная траектория ответного выстрела. Прицел туда и огонь! И гранату! И еще одну! И вперед!

Четвертая перебежка. Трупы под ногами. Легкие бронекомбинезоны – мотопехота, что прошла раньше. Мгла, рокочущая выстрелами мгла – вот она.

От бедра, не целясь, на подавление!

Ахилл Мария врывается за красную маркерную линию, которую планшет обозначил как "позицию, предположительно занятую врагом". И ведь не соврал! Его бойцы перескакивают через трупы в незнакомом снаряжении – клоны.

Снег перед ним буквально в десяти шагах взлетает вверх – два клонских десантника пытаются сменить позицию. Они не видят Ахилла. Больше ничего им не увидеть – автомат рычит на предельной скорострельности. Обе фигуры переламываются и падают. Вслед им оседает кровавая взвесь.

Лес молчит. Больше никаких выстрелов. Мама, да ведь это победа!

Победа!

– Ур-р-ра-а-а-а-а-а! – отчего-то по-русски надрывается боец "Эрмандады", потрясая автоматом, как его далекий кроманьонский предок дубиной. – Ур-р-ра-а-а-а-а!

– Ишь, разволновался, – говорит рация голосом подполковника Лихтера. – Быстро собрал своих и доложил, что и как. И двигайте бегом вслед за танками! Целых пять минут возились всем батальоном!

Это была передовая противотанковая засада. Пакнест, как сказали бы немцы.

Два станковых плазмомета и две станковых ракетных ПУ. Встроенный переводчик читает персидскую вязь: "Аспенджаргак" – черт знает что такое! Это они открыли огонь во фланг атакующим танкам и сожгли два Т-10.

Хитрые жестянщики, согласно танковой классике, рванули вперед, обходя узел противотанковой обороны, предоставив его пехоте. Пехота справилась. Сорок три клонские тушки. Основательно вытоптанный снег – часть успела уйти. Разобрались, что восточное направление свободно.

Пока Ахилл Мария разглядывал почерневший от огня "Аспенджаргак" – кассета для пяти ракет на треноге с трубой прицельного комплекса, пока принимал доклады о потерях, раздались выстрелы.

– В чем дело, Просперо?

– Шеф... тут наши из второй раненых добили, – ответил после паузы де Толедо. – С другой стороны – все одно не жильцы, куда их нам?

– А-а-атставить! – Прокомментировал ситуацию по рации Лихтер. – Следующий раз отдам под трибунал! Что за выходки?! Это вам не пиратов по Тремезии гонять! Здесь действуют традиционные законы и обычаи войны! Что там у тебя, Ахилл?

– Одиннадцать двухсотых и шестнадцать тяжелых трехсотых. Позицию взяли.

– Молодцы... в-в-вояки... ладно! Сейчас вас БТРы нагонят, оставь раненых медицине. А сами собрались и – вперед марш! Вас никто ждать не будет! Скорость, комбат, скорость!

– Товарищ майор! Разрешите догнать наших на броне?

– М-м-м... Толково. Разрешаю. Бэтээрам все равно не меньше километра вперед ползти – подвезут.

"Ничего себе! – подумал эрмандадовец. – Километр! Это что же выходит?"

Выходила полная победа. Пусть маленькая, но победа. Танки обрушились на конкордианский десант совершенно внезапно. Спасибо плотному лесному пологу – их не смогли засечь с орбиты.

Танки и мотопехота ударили по разворачивающимся клонам и смели их. Четырем транспортам пришлось уносить ноги, а вот "Элан-Б", изрядно поврежденный еще при посадке, наши захватили.

Собственно, участок фронта, доставшийся в результате батальону "Эрмандады", был единственным, где клоны успели выставить толковое прикрытие: несколько противотанковых гнезд и до роты танков. Артиллерию вывести не получилось совсем.

БТРы провезли батальон мимо дюжины развороченных коробок. Пару Ахилл Мария узнал: старые знакомые – "Гэвы". Шестидесятитонные дуры с плазменной пушкой.

По поводу остальных поинтересовался какой-то его боец, имени которого комбат не помнил.

– Шеф! – Рука застенчиво, насколько это возможно в тяжелом "Конкистадоре", подергала его за плечо. – Шеф! А что это за машины?

Они тряслись на броне. Автоматы на коленях, забрала подняты – прямо как оккупанты из старого синема.

Бывший полковник никогда не был силен в конкордианской технике. Тем более теперь, когда она предстала в препарированном виде.

– Не знаю, – признался Ахилл Мария.

– Чего тут знать! – просветил командир бронетранспортера – молодой, улыбчивый парень, торчавший из башенного люка. – Это "Рахш" – ОБТ Конкордии! Хорошая железяка, новая!

Он показал большой палец, мол, уважаю.

– А что такое ОБТ? – спросил другой боец – тот самый плазмометчик, который так пособил под гранатным обстрелом.

– Основной боевой танк, – пояснил командир БТРа и перестал улыбаться.

В его понимании, спросить, что значит ОБТ равнялось росписи в собственно кретинизме.

– "Рахш" – это молния, – зачем-то сказал Просперо, который трясся на той же машине, облокотившись на башню и уперев ботинок в какой-то выступ. – Так звали коня богатыря Рустама из "Шахнаме".

– Откуда знаешь? – Спросил командир "брони" и ревниво посмотрел на де Толедо.

– К нам клоны перед войной в гости прилетали. Целая эскадра. Так они всю станцию напичкали этим своим "Шахнаме". Буквально всех задарили. Роскошные такие тома... с картинками... Вот я и прочитал!

– Дела-а-а! – протянул командир, попытался почесать затылок под шлемом и скрылся в башне.

Потом было зрелище танковоза "Элан-Б". Огромная П-образная конструкция, нахлобученная на собственно танкодесантный модуль, с кургузыми боковыми гондолами – там располагались двигательные группы. В центре возвышалась надстройка, похожая на рыцарский шлем – вся обтекаемая и зализанная. Спереди почти по всей длине танкодесантного модуля – откинутые десантные порты.

Красивая машина – венец конкордианского военного транспортостроения.

Сейчас эта красота была изрядно измордована. Самоходчики лупили по "Элану" с момента захода на посадку и до последнего, почти в упор, чтобы тот не смог удрать. Не смог.

Теперь по кораблю лазила призовая команда и саперы – последние готовили к взрыву, первые подбирали все ценное, что можно быстро уволочь. Самым ценным были баки с гидролеумом, который питает генераторы танковых электродвигателей.

"Элан-Б" стоял на выгоревшем поле – следы предпосадочной расчистки. Из стратосферы сбрасывается специальный десятитонный фугас с плазменным зарядом, дающий зону полного огневого испепеления диаметром девятьсот метров, плюс ударную волну и неминуемый последующий пожар за пределами зоны испепеления. Иначе на дородные махаонские кедры без проблем не приземлился бы даже этот гигант.

На пепелище возле посадочной опоры Ахилла поджидал полковник Меликов.

– Поздравляю с огневым крещением, – сказал он и пожал руку.

Эрмандадовец, которого все еще трясло от адреналина, подивился пасмурному обличию, но виду не подал, ответив встречной вежливостью.

– Поздравляю, товарищ комдив, с победой. Это было блестяще!

Полковник покачался с носков на пятки, поглядел на спешно заправляющиеся танки.

– Какое там блестяще... Четыре тысячи клонов. Слава богу, что почти всю "броню" мы им пожгли, – он пнул посадочную опору, – вот в этом вот кораблике. А десяток "Рахшей" все равно ушел! И десантуры три с полтиной... Да, мы их отбросили. Но разведка доносит, что к югу высадились еще две бригады! А в тылу зафиксировали приземление десятков планеров! Это егеря "Атурана", готов спорить. Сейчас развернутся – и привет. Да еще того гляди с воздуха проутюжат... Надо лыжи смазывать, разведка! А ты говоришь "победа"! Какая, на хрен, победа…

– Лыжи? Смазывать? – не понял эрмандадовец. – Но зачем?

– А-а-а! – махнул рукой полковник и зашагал куда-то.

– Это значит: "очень быстро убегать", – сзади обнаружился Лихтер.

– Понятно.

– А ты ничего, разведка! – он хлопнул Ахилла по плечу и армированный халкопон перчатки скрежетнул по поликерамидовому покрытию "Конкистадора". – Сперва, уж не обижайся, я думал, что ты так – говно! Усишки, как в музее, имечко – "де, де ла", скафандры понтовые – муха не сидела... А ты, оказывается, молодцом!

– Ну спасибо, – Ахилл Мария не знал, то ли обижаться на "говно", то ли радоваться комплименту, каким бы странным он ни был.

– Да не за что. Говорю как есть.

– Вы мне лучше вот что скажите: как получилось, что вся ваша техника уцелела? Просто интересно. Ведь клоны должны были отбомбиться еще с орбиты. Простите, я не верю, что им не были известны места дислокации ваших частей. Это же совершенно непосильная задача – их скрыть, как специалист по контрразведке говорю.

Лихтер постучал пальцем по шлему.

– Во! Соображаешь! Если ты мне сейчас скажешь "Палыч, так не бывает" – не обижусь, потому что так не бывает! Прикинь, в аккурат перед войной к Лёне, ну, к Меликову, явился какой-то мужик. Кстати, из ваших мужик. Из испанских. Как-то он представился... Эстебан? Или Соломон? Во! Салман Эстебан! И говорит: так и так, я не я буду – скоро на нас нападут! Уводите технику и людей в леса! Кто нападет? Клоны! Мол, гулял, приглядывался, да и вообще, информацию анализировал – будет война! Лёня, конечно, посмеялся. Но мужик упертый. Говорит, я не щегол, я майор осназа в отставке. Спорим, говорит, на два ящика коньяку, что война начнется между Новым Годом и Рождеством, а если точнее – десятым января? Уводи, говорит, людей на большие учения, имеешь право, а тебе только спасибо скажут. Если нет войны – все кучеряво, я тебе проставляюсь и от начальства благодарность за повышение боеготовности. Если есть – людей спасешь, иначе с орбиты всех накроют! Ну и тогда с тебя причитается.