Пилот особого назначения - Александр Зорич

– Батальон, слушай мою команду! – даже не закричал, завыл, выстукивая на планшете направление атаки. – По второму маршруту!.. Бегом!.. Марш!

В эфире раздался мат и поднялся древний как сама война вопль:

– В атаку!

И они понеслись в огонь, в красное зарево. Очень вовремя. Дымные полосы перечеркнули небо и за спинами жахнуло так, что Ахилла подхватило и понесло невидимой силой ударной волны.

Он рухнул в снег, приложившись лбом о кедр. Ерунда, в шлеме – это даже не больно. Обернулся.

Их прежняя позиция больше не существовала – там бушевал огонь, накрывая обрубки вековых стволов. Снегопад прекратился, его сменила высокая шапка пара и дыма.

– Вперед! Вперед! Вперед!

И они мчались вперед, настигая бой.

Словно в конкордианском синема мимо проносились трупы, изуродованные, испятнанные пулями ветки, поваленные стволы, воронки и грандиозные черные проплешины.

"Неужели тяжелые плазмометы?! Откуда?!"

А вот и виновник, точнее – один из них. Меж двух кедров полыхал конкордианский "Гэв", оснащенный плазменным орудием. Сейчас оно, мертвое и неопасное, уткнулось в землю дульным индуктором. Жуткой силы внутренний взрыв вскрыл броню, вынеся даже лобовую плиту. Оплавленный многотонный кусок стали валялся неподалеку.

"Ну когда же начнется?!" – лихорадочно думал Ахилл Мария, успевая поглядывать на планшет.

Пока работали полковые беспилотники и многочисленные камеры на танках и шлемах солдат, пока информационные потоки сводились воедино командирскими парсерами, картина боя представлялась достаточно стройной и ясной. Вот враг – вот мы. Глупо попасть под пулю в таких почти идеальных условиях.

И все-таки, когда началось, Ахилл Мария оказался психологически не вполне готов.

Сперва рация разродилась криками ротных:

– Контакт на двенадцать! Веду бой!

– Контакт!

А потом снег перед ногами Ахилла Марии вспорола щедрая очередь. Судя по тактическому экрану, драка шла в некотором удалении, так что пули можно было признать случайными. Но всё равно, эрмандадовец ощутил как желудок набряк холодным комом от неожиданного страха.

Он моментально перекатился за внушительный ствол и огляделся.

Рядом залег Просперо. Показывает большой палец, мол, все в порядке. Позади падают в снег бойцы первого взвода первой роты – его личная охрана и последний резерв.

Ахилл поправил автомат, еще раз прошелся пальцем по флажку предохранителя. И тут порядок – среднее положение, включен огонь очередями по три. Взгляд на планшет: есть потери, не удивительно. Вторая и третья рота за минуту недосчитались четверых.

– Ротные, доклад!

– Вторая рота. Залегли, ведем огонь. Дистанция до противника от двадцати до ста метров.

– Третий. Залегли. Дистанция до ста метров.

Командирский канал:

– Лихтер вызывает. Что там у вас, Ахилл?! Почему не двигаемся? Танки ушли вперед, перед вами какая-то хрень, человек тридцать-сорок! Быстро подавили их и сразу доклад!

– Есть...

"Какая-то хрень... а чего ж такой плотный огонь?!"

В самом деле, "какая-то хрень" завывала автоматами, тенора которых то и дело покрывались басовитым стаккато пулеметов. И где они залегли? Планшет выдавал лишь размытое красное пятно "условно занятой врагом позиции".

Ахилл Мария поймал себя на мысли, что уже четверть часа в бою, а ни разу не выстрелил и не увидел ни одного клона, если не считать череды трупов.

– Вторая рота! Подавляющий огонь! Держим позицию и работаем! Третья рота по моей команде вперед, охватываем фланг, как поняли?

Ротные доложились, что все поняли.

– Первая рота, перебежками, занимаем позицию позади третьей. Ротный, позиция обозначена на тактическом экране. Выдвигаемся!

Выдвинулись. Ахилл, пригибаясь, пробежал за спинами бойцов второй роты. Те прятались в складках местности и палили куда-то в грязно-белую мглу. Над каждым отделением висел миниатюрный беспилотник НБПЛАП-3, выдававший целеуказание. Что позволяло особенно не высовываться, стреляя из укрытий.

Эрмандадовец, наконец, увидел, как с той стороны туманную хмарь прорезают сотни ослепительных вспышек, рождавших слитное "тра-та-та". Будто стая взбесившихся дятлов взялась долбить сухой пень.

Вот она – рота три.

В полусотне метров от сражающихся товарищей. Группы звеньев по два: на каждое отделение ручной пулемет, в тылу – резерв, взвод тяжелого оружия с плазмометами. Импровизация, м-м-мать ее!

Сиплым шепотом, словно боясь, что его могут подслушать, Ахилл Мария скомандовал:

– Вторая рота, товсь! По команде огонь из подствольников, прикрывайте нас! Огонь!

И фронт по левую руку взорвался. Туман на той стороне потонул в разрывах. Но они ответили. И как!

Хмарь разорвало голубыми молниями! После чего ротный эфир потонул в воплях боли, а лес полыхнул, как пары бензина!

Станковый плазмомет! Молнии продолжали бичевать позицию второй роты, и Ахилл Мария понял: пора!

– Рота три! Готовность! Ротный! Принять маршрут! Цель – левый фланг противника!

– Есть!

– Вперед! В атаку!

Лес колыхнулся. Сотня белых "Конкистадоров" выпрыгнула из укрытий и помчалась вперед – туда, где безумствовали, рождаясь, голубые молнии. Командир отметил, что бегут не абы как – расчетливо, прикрывая друг друга в звеньях. Пулеметы на флангах лупили, как заведенные.

– Первая рота! Слушай мою команду! Идем вслед роте два и заходим в тыл. Ротный! Принять маршрут!

– Есть!

– То-о-овсь! Вперед, вашу мать, вперед!

Ахилл надрывался, чтобы подбодрить себя, в первую очередь себя. Рота метнулась вдоль строя, за спинами товарищей. Бежать надо быстро, пока клоны не осознали, что их отрезают с трех сторон. Значит: только бежать! Пусть пригибаясь, но все равно – через створ вражеского огня!

А враг работал как надо! Навстречу уже хлестали тугие нити плазмы, летели снопы пуль и рвались гранаты. И далеко не все они доставались наступающему фронту.

Под ноги Ахиллу рухнул боец с простреленным насквозь шлемом. Выходное отверстие слегка дымилось, а на снег лег рваный треугольник мелких брызг – серый с красным.

Он перепрыгнул через тело, запнулся, упал... ветвь кедра над ним разлетелась в щепу!

"Пристрелялись, черт! Всережимная винтовка!"

Да, это могла быть только всережимная винтовка. Что еще прошьет тяжелую броню "Конкистадора" навылет?! Пусть и с короткой дистанции?

Ахилл Мария хорошо понимал, что одно попадание и – конец. Даже не понимал, для этого не было времени. Чуял. Копчиком. Только потому и выжил.

Мощные электромышцы подбросили его вверх, он пролетел метра три... Танк! Сгоревший остов Т-10! Оторванная башня и обугленное тело на броне...

Перекат! Что-то выбивает по мертвой машине, как по барабану. Конечно, всережимник!

Оглядеться! Теперь можно...

Метрах в пяти дальше стоит еще один тэ-десятый. За погибшими машинами сгрудились бойцы первого взвода, остальные взводы роты залегли за деревьями.

Что за дьявол?! Взгляд на планшет. Да мы же вышли на рубеж!

– Вторая рота! Вторая рота, на связь! – наушники то и дело накрывает треском – обычное следствие ионизации воздуха от работающих плазмометов.

– Здесь замкомроты Нуньес. Альмовар ранен, принял команду на себя.

– Добро. Рота один, Мартини, Мартини, прием!

– Здесь, командир.

– Слушай меня! Все! Если что, команду принимает Толедо! На три атакуем! Один! Два! Три! Пошли-и-и-и!

Туман впереди. Полотно в красных гвоздях. Нам туда.

Вперед несутся "Конкистадоры".

Поваленный кедр с дымящим разломом. На колено! По забралу пляшет прицельный маркер. Из наплечной консоли вылетает беспилотник НБПЛАП-3.

Мир немного вычищается цифровым порядком. Выхлоп всережимной винтовки. Дистанция – сто семь. Рекомендация на использование гранаты. Умный парсер, сопряженный с вычислителем автомата, активирует гранатомет. Маркер окаймляется рамкой. Выстрел!

Двадцатимиллиметровая смерть взрывается в рваном тумане. И еще одну, для гарантии! И вперед, вперед, вперед! Бушует жидкий порох в каморе, ствол дергается на откатных салазках. Три выстрела, три, и еще три!

Мордой в снег, Просперо, пошел, пошел, пошел!

Мимо бухают бронированные ботинки де Толедо! Вперед, прямо по курсу устремляются длинные трассеры – пулеметчик в работе. Поддержим!

Звенья атакуют перебежками. Молодцы, не тормозят! Вперед, м-м-мать, вперед!

В шеренге атакующих вырастают высоченные цветы дыма и огня. Комья снега. Оторванные руки. Дым. Клочья тумана. И еще, и еще!

– Гранатомет! Автоматический! – кричит де Толедо.

Он еще что-то кричит, Ахилл хочет ответить, чтобы кто-нибудь заткнул эту гранатометную суку, когда в наушниках шкворчит и трещит неведомая огромная сковородка. По лесу впереди бьют три огненных луча. Валятся, вспыхивают деревья, грохот, гром.