И грянет весна! - Серослав Амадайн

— Роооон!

Над телегами и парапетом ворот поднялись наспех сработанные щиты, и второй отряд лучников, всем скопом, синхронно появились из-за укрытия выпуская стрелы по рахам почти в упор. Воздух буквально взорвался яростными криками, предсмертными воплями и хрипами раненых рахов, утопающих в грязи под ногами своих же собратьев. Но их было слишком много. Твари не считаясь с потерями чёрной лавиной лезли по проходу. Начали срабатывать «ежи» из колышков, заставляя напоровшихся на них тварей вопя и беснуясь оседать в грязь, что бы быть затоптанными напирающими сзади. Не редкие вражеские стрелы находили свою цель, и тогда в эту кучу нет-нет да и сыпались убитые защитники города. На них тут же набрасывались беснующиеся твари и буквально разрывали их на куски.

Сдав на поруки раненого, не теряя ни секунды я рванул на надвратную галерею. Это единственное место, откуда можно было видеть всю картину боя для командования. Оказавшись наверху и глядя на кровавое месиво в теперь уже казавшимся не столь широком проходе, я ужаснулся, представив что будет если они прорвутся в город. В проходе между стенами царил какой-то ад! Вот уже первые ряды воинов перегораживающих проход вступили в ближний бой с дорвавшимися до них рахами. С обеих сторон всё реже летели стрелы, и в ход уже пошли длинные колья, копья и мечи. Фенрировцы под прикрытием стены щитов, сдерживая тёмную волну рубились в первых рядах. Из-за их спин тыкали рогатинами ополчение.

«Пора!»

— Тарик! — еле перекрикивая чудовищную какофонию битвы замахал я руками эквилианцу, который то и дело метал через баррикады тяжёлые куски камня.

Наконец расслышав меня и заметив знаки, он кивнул и активно жестикулируя принялся сгонять народ с телег. Фенрировцы под натиском тварей начали пятиться, теряя то одного, то другого бойца. Каменюка нашёл меня глазами и в волнении потряс руками, мол: «Ну что!?». Я только отрицательно тряхнул головой. Ещё не время! Все тангоры сражались во втором ряду в проходе, но ведающие горак нудуш мне были нужны целыми и невредимыми, поэтому я приказал им стоять в стороне и ждать приказа.

А тем временем тяжёлые возы с каменной кладки стены полетели вниз один за другим, накрывая рахов и вдавливая их в грязь. Тут же с края пошли в ход камни, копья и рогатины. Над полем боя раздался громовой рёв, и здоровенный эквилианец со своим огромным мечом на перевес прыгнул вниз, в самую гущу врагов. Едва он принялся рубиться с рахами, у меня сразу возникла ассоциация со сценой из советского мультфильма «Маугли», когда медведь Балу сражался с рыжими псами! Вспыхнули красным глаза Тарталана, и от первого же широкого взмаха его меча рахи легли как колосья под косой бывалого ко́саря.

Хата в нетерпении сжимал свои топоры, и едва ли не подпрыгивал на месте. Но мой характер он уже знал чётко, и что в таком ответственном бою как оборона города я своеволия не потерплю.

— Хорст! — тронул я за плечо алагата. — Бери резерв и смените отряд Рона! Выпустите рахов немного из прохода для манёвра! И следите чтобы они не прорвались через баррикады на фундаменте!

Алагат кровожадно облизнулся и поспешил в бой, активно раздавая указания.

Вдруг с надвратной башни активно замаячил смотрящий, указывая рукой в северную часть города!

— По коням! — закричал я, буквально слетая с надвратной галереи по лестнице вниз.

У ворот в моем личном оперативном отряде стояли пятнадцать конников со средними копьями и в каких только можно было найти лучших доспехах. Взлетев вместе с Хатой в сёдла, я перехватил притороченное копьё:

— За мной! К пристани!

В серой пелене сумерек хлынувшего дождя первый наездник на свинорыле показался уже спустя минуту. Эти ублюдки раздолбали самый край стены с просевшей кладкой, и первые их всадники ворвавшись в город принялись вламываться в дома и постройки поджигая их изнутри. В одном из домов оказалось пряталась семья. Их кричащих и молящих о пощаде, выволокли на улицу и хладнокровно прирезали.

Издав сорванным голосом охриплый крик, я на ходу вонзил копьё в первого же раха. Бывалые воины успевают на всём скаку ещё вытянуть оружие из трупа, но в виду моей е#учей некомпетентности в верховом бое, я благоразумно оставил его в теле ублюдка и выхватил меч. Прорвавшуюся группу мы вырезали за пару минут. Каково же было моё удивление, когда я заметил как через полуразрушенную стену карабкается свинорыл с прижавшимся к его спине рахом в седле.

— Хата! Блокируйте пролом! Я проверю что там на берегу с плотами!

Молодой алагат коротко кивнул, и высоко подняв копьё издал громогласный боевой крик алагатов, похожий на крик Тарзана, только грубее. У стены с этой стороны уже собралось около десятка всадников на свинорылах, и они активно колупали проём, делая его шире и ниже, что бы остальные всадники могли быстрее попасть внутрь. Хата с бойцами врезался в них на всём ходу и в шуме дождя снова раздались крики боли, звон стали, визги свинорылов вперемешку с рахами, и ржание раненых лошадей.

Резко крутанув коня, я галопом ринулся к берегу реки.

«Если туда добрался хотя бы один наездник, то он там сможет таких дел натворить!…»

Трое! Трое ублюдков чёрными тенями скользили в пелене дождя, мчась под грохот молний к переправляющимся на тот берег людям. Вперёд вышли две женские фигуры и обнажили мечи.

«Нет!!!»

Сарана и Тамари приготовились продать свои жизни подороже.

Сила всколыхнула сознание! Из моего горла выдался дикий вопль, разметав от меня в стороны тугие струи дождя. Этот крик слышно было наверное аж у самых главных ворот. Скачущий последним рах обернулся в седле и что-то крикнул своим. Они всей тройкой развернулись в мою сторону, видимо рассчитывая покончить с одиночкой в один присест, а уже потом окунуться в пучину злобного безумства среди безоружных женщин, стариков и детей.

Я нёсся им навстречу во весь опор, ослеплённый безумной яростью и праведным гневом.

— Во славу Рода!

На всём лету свинорыл прыгает прямо в морду моей несущейся во весь опор лошади, и происходит ужаснейшее столкновение! Брызги воды прыснули в стороны словно от взрыва. Раздался хруст сломанных костей, смешанный с хрипящими воплями переломанных животных, а за мгновение до этого привстаю в седле щурясь от секущих по лицу тяжёлых капель. Время замедлилось, останавливая в воздухе тяжёлые капли хлынувшего ливня. В мгновение выплеска Силы, отталкиваюсь от седла и прыгаю вперёд. Вижу как рах, с вылезшими из орбит глазами и замахнувшись кривым ятаганом, начинает вылетать со спины свинорыла. Перелетаю через ломающиеся с хрустом кости черепа лошади и сворачивающейся набекрень пасти свинорыла. В полёте хватаю выродка за ухо, отклоняю уродливую голову в сторону и полосую мечом по открывшейся шее. Время снова делает рывок приходя в нормальное состояние. Не успев отреагировать, лечу кубарем дальше, врезаясь камнем на лету в следующего раха и выбивая его из седла. Если бы не Сила, я безусловно переломал бы не только ему, но и себе все кости! Перед падением на землю, пространство вокруг снова застывает на миг, и мне удается вернуть контроль над телом в свободном падении. Я приземляюсь почти на четвереньки, одной рукой вогнав меч в податливую почву. По инерции движения, меня ещё метров пять тащило по прибрежной грязи, оставляя глубокую борозду клинком, словно от плуга на поле.

Свинорыл потеряв своего седока, в заносе разворачивается и устремляется ко мне. Над головой слышу заветный тихий «дзынь», и словно пуля из ствола выстреливаю своё тело ему навстречу. В мгновение ока приблизившись к распахнутой пасти, хватаю тварь рукой за нижнюю челюсть и оттягиваю её вниз. Реальность дёрнулась в нормальном режиме, и не ожидавший такой скорости от меня свинорыл пытался рывком мощной шеи высвободиться. Но мгновение, и снова гель окутывает пространство. Скользя вместе с ним по грязи, всё-таки отвожу нижнюю челюсть твари до конца вниз, и с полуразворота, прямым выпадом вгоняю ему меч глубоко в глотку на всю длину, засовывая руку в пасть едва ли не по локоть. На обратном рывке, винтом с хрустом проворачиваю клинок и успеваю вынуть его за мгновение до того, как из пасти свинорыла хлынула кровь.