Время огня - Пол Андерсон

Уоллис глупо ухмыльнулся под своими седыми усами. На этот раз ему удалось зажечь сигару.

— Я разговаривал об этом со многими вашими помощниками и много думал, — продоложал Хейвиг. — Они сказали, что обсуждали этот вопрос с вами. Сэр, позвольте мне добавить свой голос к их. Мы считаем, что цель будет достигнута, если вы будете по расписанию появляться в грядущем. Конечно, включая те периоды, которые вы уже посетили, проверяя, всели идет нормально. Но мы считаем, что вы не должны проводить много вашей жизни в отдельных периодах. Вы слишком ценны для великого проекта.

— Да. Я уже сам примял такое решение. — Уоллис кивал и кивал. — Вначале, как вы сказали, хороший отпуск, чтобы все обдумать и избавиться от этого тумана в голове. Потом… продвижение сквозь завтра, наблюдение, отдача приказов, всегда стремление дальше, в будущее… до конца, пока моя работа не будет завершена… Да. Да. Да.

— Боже! — воскликнул я, и это слово было ближе к молитве, чем за все мои пятьдесят лет скепсиса. — Если когда-нибудь существовала месть…

— Это не месть, — произнес Хейвиг сквозь плотно сжатые губы.

— Но какое чувство ты испытываешь, когда он появляется?

— Я по больше части избегаю этого. А когда приходится, обычно это праздник, и никто не возражает, если я напиваюсь. Люди, которые часто имеют с ним дело, рассказывают мне… расскажут… что привыкают водить бедное привидение по Потемкинским деревням или увозить в прошлое, где оргаистическая сибаритская жизнь сокращает его годы… Они почти полюбили его. И очень стараются, чтобы шоу получилось хорошим. Это облегчает им мысли о конце.

— Да? А разве он не должен исчезнуть в старости?

Хейвиг сжал ручку кресла.

— Он исчез. Исчезнет. Крикнет ночью, и его комната окажется пустой. Должно быть, отправит себя далеко во времени, и поиски ни к чему не приведут. — Хейвиг допил виски. Я решил, что ему нужна новая порция, и налил ему.

Леонсия погладила его.

— Не грызи себя, дорогой, — сказала она. — дело того не стоит.

— Я обычно и не грызу, — хрипло ответил он. — Лучше не будем об этом говорить.

— Но я не понимаю… — запинаясь, начал я.

Рослая женщина повернулась ко мне. Нежно улыбнулась уязвимости своего мужчины. И сказала то, что, по ее мнению, не имело особого значения.

— Нам сказали, что перед смертью мозг освобождается от действия наркотика. Уоллис понял, что произошло на самом деле.

16

31 октября 1971 года пришлось на воскресенье. Это 3 X означало, что на следующий день нужно идти в школу. Маленькие привидения, которым рано ложиться в кровать, придут ко мне толпой. Я подготовился. Когда я был мальчишкой, Хэллоуин давал право на настоящий ад, и я рад, что с тех пор праздничные обычаи смягчились. Глядя на костюмы детей, я вспомнил собственных детей, когда они были в таком возрасте, и Кейт. Когда дверной колокольчик прозвонит в последний раз, я обычно разжигаю огонь, беру свою любимую трубку и кружку горячего сидра, может, ставлю на проигрыватель пластинку, которую любила Кейт, смотрю на огонь и вспоминаю. И по-своему бываю счастлив.

Но этот день почему-то не давал мне покоя. Прохладный, с шумом ветра, с солнечным светом, пронизывающим по-осеннему прозрачный воздух, с ярко окрашенными алыми, желтыми, бронзовыми деревьями, с белыми массами облаков на фоне небесной голубизны, и с пролетающими над головой с трубным криком птицами в строе, напоминающем букву V. Я отправился на прогулку.

На тротуарах Сенлака передо мной перелетали опавшие листья, издавая звуки, похожие на смех. Листья словно смеялись над хозяевами домов, которые старались собрать их аккуратными грудами. Поля за городом тянулись голые, темные, ждущие. Их по-прежнему усеивали стаи ворон, время от времени они взлетали с хриплым карканьем в вихре крыльев. Я сменил мощеную дорогу на старую проселочную, по которой не часто проходят машины, благодаря какому-то божеству, которое так любит нас, что все еще ведет арьергардные бои с автомобильным прогрессом. Кружным путем дорога привела меня в леса Моргана.

Я шел безумием красок, пока не добрался до ручья. Тут я немного постоял на мостике, глядя, как журчит вода на камнях, как белка осматривает свои владения на столетнем дубе с голыми ветвями; слушал шум, бульканье, скрип, щебет; ощущал, как воздух скользит мимо, словно холодная жидкость; впивал запахи влаги и осуществления; не думал ни о чем особенном, не рассуждал, просто был там.

Наконец кости и худая плоть напомнили мне о своем существовании, и я направился домой. Чай с булочками показался мне отличной мыслью. Потом я напишу письмо Биллу и Джуди, предложу приехать к ним следующей зимой в Калифорнию…

Я не замечал машины, стоявшей под каштаном, пока не оказался рядом с ней. И тут сердце мое заколотилось. Неужели?.. Не та машина, что раньше, но, конечно, он всегда берет их напрокат… Я забыл о боли в ногах и заторопился к дому.

Мне навстречу шли Джек и Леонсия Хейвиг. Мы обнялись, втроем образовали кольцо.

— Добро пожаловать! — лепетал я. — Почему вы не предупредили? Я не заставил бы вас ждать.

— Все в порядке, док, — ответил он. — Мы сидели и наслаждались картиной. — На секунду-две он замолк. — Мы хотим захватить с собой как можно больше Земли.

Я сделал шаг назад и посмотрел на него. Он похудел, морщины у рта и под глазами углубились, загорелая кожа подсохла, светлые волосы начинали седеть. Сорок с небольшим, решил я. Примерно десять лет прошли с тех пор, как мы встречались в последний раз — за несколько недель моего времени… Я повернулся к его жене. Прямая, гибкая, немного полнее, чем раньше, но хорошо несет свое тело. На ней прошедшие года отразились меньше. Разумеется, подумал я, ведь она моложе. Тем не менее я заметил морщинки на лице и локоны, словно тронутые инеем, в гриве.

— Вы сделали? — спросил и вздрогнул не от холода. — Вы победили Убежище?

— Да, — с торжеством ответила Леонсия. Хейвиг только кивнул. Почему-то он был мрачен. Но продолжал обнимать ее за талию, и я не думал, чтобы она радовалась, если бы у него были серьезные основания для тревоги.

— Замечательно! — воскликнул я. — Входите.

— На чай? — рассмеялась она.

— Боже, нет! Я имел это в виду, но, моя дорогая, такое событие требует аквавита «Аальборг» и карлсбадского пива в сопровождении глинтвейна и… Я позвоню в магазин Свенсона, и нам доставят еду, и мы поужинаем… Сколько вы можете пробыть у меня?

— Боюсь, не очень долго, — сказал Хейвиг. — День или два, в лучшем случае. Нам осталось очень многое сделать в жизни.