Фиаско - Грег Диналло

— А разве нужно было говорить? — возразила она, пристраиваясь в хвост грузовику. — Вы полагаете, мой человек не мог ошибиться? Я имею в виду, что несчастный информатор знал только номер контейнера, но не другие кодовые обозначения всех четырех контейнеров.

— Откуда ему было знать все подробности. Но если вы определили, в каком контейнере везут деньги, то три других трейлера, доставшиеся агентам, выполняют своего рода отвлекающий маневр.

— Вы слишком проницательны, Катков, это делает вам честь.

— Премного благодарен. Поскольку я такой умный, то спрошу: рассматривалась ли вероятность того, что денег вообще может не оказаться ни в одном из контейнеров?

— Конечно. Но я нутром чую, что они есть. Иногда следует прислушиваться к своей интуиции, согласны?

— А как же? Из-за интуиции я и в Америку прикатил.

Водитель вирджинского грузовика включил высшую передачу, резко прибавил скорость и исчез. В темноте светились мириады задних фонарей попутных автомашин — не разберешь, какой из них наш «подопечный», ибо дорогу заполнял в основном тяжелый транспорт. Мы проехали мили две, тщетно стараясь разглядеть, где же он, как вдруг путь нам подрезал и загородил обзор какой-то почтовый фургон с ярко сверкающей мигалкой. Вскоре фургон перебрался на другую полосу, но теперь впереди катил какой-то грузовик с высокими бортами, груженный бревнами до самого верха. Трейлера с вирджинскими номерами нигде не было видно.

— Где же он, черт бы его побрал?

— Не знаю. Минутку назад ехал где-то справа.

— Бери бинокль, — скомандовала Скотто, войдя в азарт погони, и передвинулась на другую полосу, чтобы занять позицию, более удобную для наблюдения. — Давай, давай. Ищи его. Вирджинские номера. Желтое поле, черные буквы.

Я не сводил глаз с задних бортов впереди идущих машин, переводя окуляры бинокля с одного номерного знака на другой. Некоторые были едва освещены, другие не освещены вовсе.

— Так, Мэриленд, Вашингтон, этого вообще не разобрать… а-а… вот и наш… вирджинец. Точно, штат Вирджиния… Номер 439-НТ-665…

— Хорошо, Катков. Не выпускай его из виду.

— Легко сказать, да трудно сделать. Он все время меняет полосу, а ближе подъезжать нельзя.

— Нужно что-то срочно делать.

— Что?

— Выкинуть какой-то трюк, как-то схитрить, Катков. Вот уж будет всем трюкам трюк! Это на скорости-то семьдесят миль в час!

— Вы бы видели, что я вытворяла на такой скорости. — Она словно подслушала мои мысли и улыбалась во весь рот. — Но на этот раз с трюком придется подождать.

— Почему подождать?

— Откройте-ка вон тот бардачок.

Я нажал кнопку. Откинулась крышка, сильно ударив меня по коленкам и обнаружив среди разных предметов географические карты и путеводители, гигиенические тампоны, тюбик губной помады, шариковые авторучки.

— Ох, извините. Я полагала, что все это упаковано и уложено. Но там должен лежать ледоруб.

— Зачем вам ледоруб?

— А вы соображаете хуже двухлетнего ребенка, даже если он и развит не по годам.

Я протянул руку внутрь бардачка и вскоре между листочками бумаги и сложенными картами нащупал холодную алюминиевую рукоятку. Скотто как-то загадочно кивнула и вела машину, не сбавляя скорости. Я с недоумением смотрел на ледоруб, не представляя себе, как его можно применить, учитывая ту скорость, с которой огромный контейнеровоз мчался в глухую ночь на всех своих восемнадцати колесах.

27

В двухстах милях южнее Хейгерстауна бетонное полотно автомагистрали начинает петлять по пересеченной местности. Здесь, как объяснила Скотто, самая сердцевина долины Шенандоа, лежащей между горной грядой Блу-Ридж на востоке и Аппалачскими горами на западе. Перспектива такая, что дух захватывает.

Мне пришла в голову одна забавная мысль, вызванная нашей российской действительностью.

— Странно как-то, — сказал я больше сам себе. — Мы едем уже больше трех часов, а еще не было ни одного контрольного пункта.

О чем вы там болтаете?

— О кагэбэшниках. Когда была их власть, шоссейные дороги соединяли вовсе не города и села, а контрольные пункты тайной полиции. И двадцати километров нельзя было проехать, чтобы тебя не остановили и не проверили.

— Это сколько же примерно? Миль пятнадцать? — спросила она, а в этот момент мимо промелькнул дорожный указатель с надписью: «ШАРЛОТСВИЛЛ, РИЧМОНД, НЬЮПОРТ-НЬЮС — 1-64 — СЛЕДУЮЩИЙ ПОВОРОТ». — Зачем же шоферов останавливали так часто? Чтобы в туалеты бегать?

— Чтобы народ в железных рукавицах держать и все контролировать. Проверяли личные документы, наличие прописки.

— Теперь таких порядков больше нет?

— Кое-какие ограничения остались, хотя, конечно, стало посвободнее.

— Россия выбирается из своего прошлого. А между прошлым и ресторанами Макдоналдса что есть будете?

— Пиццу, наверное.

— Ну, эта еда стала повсеместной, вроде всеобщей обязаловки.

— Но и стоит она будь здоров. Из-за нее меня даже с квартиры согнали. Дом вообще сносят, а на его месте собираются построить самый большой в мире ресторан «Пицца-хат».

— Извините меня, Катков. Я смеюсь вовсе не от того, во что вам обошлась пицца. Я просто подумала…

В этот момент заговорило радио.

— Докладывает третья группа. Третья группа докладывает. Наш объект отваливает в сторону, — сообщал один из наблюдателей. — Направляется на запад по шоссе № 64.

— Следуйте за ним. Продолжайте наблюдение, — ответила Скотто и спросила: — Вторая и четвертая группы. Как у вас дела?

— Все без изменений, — отозвались агенты обеих групп и сообщили, что машины, за которыми они наблюдают, по-прежнему идут на юг.

Скотто выключила портативное радиоустройство и повесила его на специальный крючок.

— А теперь доложите вы, Катков. Где наш подопечный?

— По-прежнему в левом, скоростном ряду, — ответил я, не отрываясь от бинокля. — Примерно метрах в пятистах впереди и вроде еще прибавил скорости, отрывается от нас.

Скотто покосилась на спидометр — он показывал 80 миль.

— Что вы думаете насчет скорости? Он что, профессиональный раллист?

— Кто он?

— Профессиональный автогонщик, несется как угорелый. — Она быстро перестроилась в соседний ряд, мастерски лавируя между машинами, и помчалась догонять трейлер, благо, в этом ряду между нами других машин не было.

— Теперь не теряйте его из виду. — Чтобы мне было лучше видеть, Скотто включила стеклоочистители. Грязные брызги из-под крыльев и обтекателей «бьюика», смешиваясь с мыльной омывающей жидкостью, начали затягивать ветровое стекло. Один из «дворников», маячивших перед Скотто; провел по нему широкую, жирную темно-кровавую полосу, совсем лишив ее видимости. Она в исступлении жала на кнопку подачи омывающей жидкости, пока кроваво-красный мазок совсем не исчез.

Восемнадцатиколесный трейлер упорно гнал на крейсерской скорости, между нами по-прежнему никого не было, Скотто ничего не стоило тоже набрать приличную скорость, но тут вдруг раздались тревожные сигналы сирены патрульной автомашины дорожной полиции, увязавшейся за нами.

Скотто тяжко вздохнула и нехотя сбросила газ, когда многоцветный луч прожектора патрульной полиции прорезал темень.

— Пожалуй, я слишком рано заговорил.

— Да уж, накликал беду на нашу голову.

— А нельзя связаться с ними по радио?

— Хотела бы, да у нас радиочастоты разные.

— Но ведь грузовик… — хотел предостеречь я, когда Скотто устремилась в правые ряды, чтобы пристать к обочине. — Если мы остановимся, упустим трейлер!

— А если не остановимся, упустим всю игру. Каждый дорожный мент в этой округе станет гоняться за нами по пятам. В этой ситуации лучше побыстрее уладить недоразумение.

Она резко, со скрипом, затормозила, вынула из сумочки служебное удостоверение и хотела выйти из кабины.

— Оставаться в машине! — раздался усиленный мегафоном голос. — Сядьте на место сейчас же!

Скотто замерла, села обратно за руль и захлопнула дверь, мгновенно распаляясь от бешенства.

— Опустить боковое стекло. Руки положить на руль или на приборную панель. И так держать, пока не скажут, что делать дальше.

В боковое зеркальце я увидел, как неспешно, с важным видом приближаются двое дорожных полицейских в серо-голубой форме: куртки подпоясаны черными кожаными ремнями, галифе аккуратно заправлены в сапоги выше колена, темные широкополые шляпы лихо, по-ковбойски, сдвинуты вперед. Один встал позади меня. Луч света его карманного фонарика медленно обошел кабину «бьюика». Другой патрульный, вернее, патрульная — это оказалась импозантная, решительная молодая женщина с выступающим квадратным подбородком — наклонилась к открытому окошку Скотто. На рукаве у нее сверкнули сержантские нашивки.